— Пролом в них образовался за городскими стенами.

— Ну а этот открылся в заброшенных катакомбах. Возможно, есть и другие входы в них. Так что история с душой принимает крутой оборот.

Пауль почесал в затылке:

— Хочешь сказать, что она является основным разносчиком заразы? Демоном болезни, как бы её назвали лекари?

— Подумай сам. Внизу несколько тысяч умерших. Они сползлись туда во время первой эпидемии, уповая на чудо, но его не произошло, случился катаклизм, вход в гроты оказался завален. Представляешь, что произошло дальше?

Его глаза были бесстрастны, когда он произносил:

— Они умирали от мора, голода, нехватки воздуха, ужаса и безнадёжного отчаяния. Один Господь знает, какие драмы разыгрывались там, в полной темноте. Наверняка — убийства, а возможно и людоедство тех, кто перенёс мор и пытался выжить.

— Не людоедство — пожирание мертвечины. Всё это — отличная почва для тёмной души. Она родилась среди них, впитав в себя всё плохое, что там случилось, и даже святость места не остановила её появления.

— Ей пришлось довольно долго там торчать, прежде чем у неё возникла возможность выбраться. Нам придётся вернуться и найти верёвку достаточной длины. Если, конечно, тварь ждёт нас там, а не бегает по городу, разнося заразу.

Мы в молчании пошли назад, и две наши тени скользили по стенам, то укорачиваясь, то удлиняясь. Оказавшись в верхних залах, я высказал гнетущую меня мысль:

— Как ты думаешь, если мы её уничтожим, мор закончится?

— Не могу даже предположить. Никогда не слышал о подобных гадинах, и строить теории сейчас всё равно что сооружать песчаный замок на океанском побережье.

Возле провала, ведущего в собор, вновь пришлось опуститься на четвереньки и, рискуя, ползти над ненадёжными камнями. Пауль появился сразу за мной, всклоченный и порядком злой на то, что нам не удалось достичь конечной цели.

Я хотел сказать ему что-нибудь ободряющее, но вместо этого заорал, предупреждая об опасности. Жемчужная душа беззвучно появилась прямо за его спиной и в следующее мгновение стремительным ударом сломала стражу позвоночник. Оглушительно хрустнуло, и верхняя половина тела Пауля подбила мне ноги, заставив грохнуться на пол и выронить кинжал. Фонарь моего погибшего спутника разбился, взметнув пламя к потолку. Но было не до пожара, который едва не лизал подошвы моих сапог.

Душа улыбалась многообещающе и зловеще. Она протянула лапу, как и я зная, что мне не успеть взять клинок. Я усмехнулся ей в ответ и ударил «Связывающими кандалами», очень надеясь, что ей будет так же больно, как и мне. Во всяком случае, её вой едва не оглушил меня, пока я пытался не потерять сознание.