Мда, как-то… обычно творцов стараются беречь от сильных душевных переживаний.

– Возьми, – Елизар бросил сумку на землю и достал браслет. – Надень. Если вдруг поймешь, что что-то идёт не так, то беги. Активируй переход.

– Как?

– Аварийный браслет. Или потерял?

– Мне не выдали.

– Что?!

– Куратор сказал, что ему не нужны инциденты. И что тут безопасно, – Лялечкин прижимал сумку к груди.

Ну да, безопасней некуда… странно, что никого из этих идиотов не сожрали. Или… если нежить высшая и явилась из внешнего мира, ей бы хватило мозгов не связываться с магами. Особенно, когда местные есть.

– Держи, – Елизар протянул свой пробойник. – Он настроен на кафедру некромантии. Не дергайся, ничего там страшного нет. Явишься и расскажешь, что здесь обнаружено логово старой нежити.

– А вы…

– А я сражаюсь во славу Император, – буркнул Елизар.

– Я…

– Творцы не сражаются.

– Теперь. Раньше… Наниус Тагосский сражался в армии императора Рогуна, где и открылся его талант. Он стал великим живописцем. Его батальные сцены до сих пор поражают…

– Ты не сражаешься, – прервал Лялечкина Елизар и, вздохнув, добавил: – Не тот случай. Подобные твари сожрут тебя и не заметят. Так что, делай, что сказано. И вот, обережный камень, поможет…

– Она… там?

– Вряд ли, – Елизар закрыл рюкзак. – Я не ощущаю… но убивает она здесь. А значит, как-то с этим местом связано. Иди пока… и ещё… если что, расскажи на кафедре про Елену.

– Что рассказать?

– Что она некромант. Непроявленный… и дальше поймут.

Потому что женщины-некроманты встречались в многомерной вселенной едва ли не реже, чем теневые драконы.

Впрочем, Елизар очень надеялся, что до этого не дойдет.

Дверь в склеп чуть просела и заросла землёй со мхами, но походная лопатка с этой преградой справилась. Ни корней, ни костяных тяжей. Значит, не Ткач, что уже хорошо, поскольку с этой поганью в одиночку точно не справиться. Рыхлые мхи, жирная черная земля.

Железо.

И замок, выглядевший, сколь Елизар понял, весьма современным. Ключа нет, да и не особо нужен. Капля тлена и по металлу расползается ржавчина. А сам замок рассыпается на куски.

– Мхи не тронуты… оно тут давно не было, – подал голос Лялечкин.

– Скорее уж пользуется другим входом. Да и порой нежить умеет влиять на… вот эти мхи, видишь, черные, будто обугленные? Это чернопрядник. Он поглощает эманации смерти и на них растёт, причем очень активно. Уже завтра-послезавтра проход будет выглядеть, будто его и не раскапывали.

– А это?

– Это паутинный мох… руками не трогать! Он ядовитый. Поначалу слабый, питается мелкой мошкарой, мухами там… насекомыми, которые попадают в клочья. Но с возрастом яд обретает крепость. Убить не убьёт, но язвы на коже лечить будешь долго. Целители не помогут.