В общем, снова поднялись над степью сигнальные дымы.

— Хаву уже перешли, — морщась от боли, докладывал гонец, пока Алёна обрабатывала и бинтовала ему рану на левой лопатке. — Одиннадцать или двенадцать сотен.

Через реку крепость не атаковать, не зима, чай. Разве что, выставят на противоположном берегу лучников, которые будут осыпать стены стрелами, чтобы повыбивать стоящих на них и перемещающихся между домами защитников. И если идут грабить, а не уничтожать под корень, как это будут делать монголы, то пожара можно не бояться: какой смысл жечь, если в огне сгорит всё, ради чего они идут.

Сотник со мной в этом согласился.

— А мы тех лучников будем истреблять, пока мои машины крошат тех, кто кинется штурмовать стены.

И не важно, в каком месте степняки переправятся через реку, выше города или ниже. Стоит он в излучине, с трёх сторон окружён водой. К тому же, западнее, в четырёхстах метрах от новой угловой башни, с севера на юг тянется кусок старицы, имеющей сообщение с рекой. Так что, по-любому, на приступ можно идти только с одной стороны, с севера, вдоль дороги.

Крепость Воронеж теперь шестигранная, напоминает по форме «киевскую» гривну. И хотя большие ворота, способные пропустить бронетранспортёр, ведут в «новый» город, я распорядился поставить боевые машины у северной стены «старого» города, немногим более низкой. Если рассчитал неправильно, переехать им на другое место проблем не составит. А позиции пулемётчиков определил на стенах и там, и там. Двум самым метким автоматчикам поставил задачу выбивать лучников за рекой с юго-восточной и юго-западной стен. Остальных равномерно распределил по обеим северным. Разумеется, когда крепость обложат, всем обязательно надеть каски и бронежилеты: не хватало ещё выйти из строя от какой-нибудь дурной стрелы. Ну, а мы с Ефремом и командиром второго БТР старшим сержантом Галызиным будем не только командовать, но и выполнять роль ударного мобильного резерва.

Крепость взяли в осаду через день после того, как гонец привёз известие о приближении врагов. Без каких-либо переговоров и угроз, просто с севера на скошенные поля стали выезжать из леса всадники и разбивать лагерь. И за рекой вскоре появилось около сотни бойцов, принявшихся рубить ветки для шалашей и собирать дрова для костров.

Всё-таки эти древнерусские приграничные поселения во многом напоминают казачьи. В них тоже, в случае опасности, все, способные держать в руках оружие, встают на защиту городка. И женщины не носятся в панике, как куры с отрубленными головами, а вполне организованно начинают таскать на стены охапки стрел, еду, питьё, готовят тряпицы для перевязки раненых. Даже пацанва при деле: заполняют ёмкости водой для тушения возможных пожаров, что-то подносят и уносят, ухаживают за скотом, который пришлось загнать внутрь крепости. Те, что постарше, под руководством «пенсионеров» стругают древка для стрел. А то и вовсе намереваются палить через стены заградительным огнём из охотничьих луков, когда прикажут защитники на них.