— Лаврентий Павлович, — профессор Хлопин повернулся к Берии, — эта девушка тут все всерьез говорит? Ей верить-то можно?

— А почему вы меня спрашиваете, я же не физик. Могу сказать одно: профессора Зелинский и Ипатьев между собой солидарны лишь в одном: оба считают, что по части органической химии эта юная особа знает больше, чем все остальные химики планеты. А профессор Новосёлова… вы ее не знаете, но она…

— Александра Васильевна? Я ее прекрасно знаю, не лично, конечно, но… Ведь это она разработала методику получения чистого бериллия?

— Так вот Александра Васильевна придерживается аналогичного мнения и относительно ее знаний по части химии металлов. Кстати, товарищ Новосёлова говорила, что методику очистки бериллия ей как раз Старуха и предложила…

— Какая старуха?

— Вот эта, Синицкая Вера Андреевна, юная особа, которую вы сейчас выслушивали.

— Так это вы Старуха? Я довольно много про неё… про вас слышал от наших химиков… я готов на все предлагаемые условия! То есть лично я готов, а за сотрудников… но, думаю, многие согласятся. Где-то нужно кровью подписываться?

— Нет, всего лишь ручкой на соглашении о нераспространении. Лаврентий Павлович, я вам больше не нужна?

— А кто будет профессоров учить твоей ядерной химии? Впрочем, сейчас можешь идти… ехать в свой атомный городок. Или лететь… но учти: я с тебя за всё спрошу!

— А я за всё отвечу, не впервой. Только я сначала все же к себе слетаю, там еще работы невпроворот. Ну, вы знаете… а к физикам я приеду когда они там соберутся и хоть как-то освоятся.

— Вера Андреевна, но если то, что вы рассказали… у нас запасы урана конечно есть, но, боюсь, они крайне невелики.

— Вам урана хватит, — и с этими словами Вера покинула кабинет Берии. Валерий Григорьевич вопросительно посмотрел на Лаврентия Павловича, а тот лишь пожал плечами:

— Насчет урана она права. У нее, если мне не изменяет память, этого урана завались. Примерно одиннадцать тысяч тонн. И, прошу обратить особое внимание, это именно её уран, её личный уран: она скупала весь доступный во всем мире последние лет… в общем, весь. А сейчас у нас и свои месторождения довольно богатые найдены, и получением чистого урана как раз профессор Новосёлова занимается. Старая Старухина подруга… Но об этом… мы очень не хотим, чтобы цены на уран взлетели до небес: она его скупать все еще продолжает. А вот зачем всё это — вы мне и расскажете. Когда сделаете то, о чем вам Вера Андреевна сейчас рассказала…

С января тридцать четвертого года в Ленинграде началось изготовление генераторов для Новосибирской ГЭС. Генераторы делались практически такие же, как и для ДнепроГЭС, только обмотки на них ставились из меди, легированной церием — и получилось в том же конструктиве мощность генераторов поднять до семидесяти мегаватт. Генераторы для Казачинской ГЭС начали делаться в Ростове, а турбины для обеих электростанций строили в Харькове. То есть начали все это там делать, а одновременно в Новосибирске ударными темпами поднимался завод, на котором предполагалось изготавливать и генераторы, и турбины. Как сказал товарищ Сталин, «раз уж все равно там придется много жилья выстроить, то и для рабочих нового завода заодно дома поставите», а сам завод строился под личным контролем со стороны товарища Кржижановского. Глеб Максимилианович осенью все же покинул пост председателя Госплана, выйдя на вполне заслуженную пенсию.