— Я и не переживаю, а корпус был нормальный. Честно говоря, я почти уверена была, что ракета взорвется: с чистым алюминием там такая неравномерность горения идет, что можно считать, что внутри ракеты постоянно что-то взрывается — и это при среднем давлении под сотню атмосфер. Но я не ожидала, что так сильно бахнет. А вот второй пуск — это было, мягко говоря, неожиданно.

— На самом деле тоже ничего неожиданного, это мы просто не подумали. Ну чего ты вообще хочешь, если температура пламени за четыре тысячи градусов получается? Надо нам получше про охлаждение подумать. Вот подумаем — и пролетит у нас ракета положенные полторы минуты.

— А надо, чтобы сопло продержалось пятнадцать минут! Ну, минимум десять…

— Ты вроде рассказывала, что есть высокотемпературные интерметаллиды, а если их попробовать?

— Можно и попробовать, но сдается мне, что получим примерно то же самое. Они хорошо работают до тысячи двухсот… ладно, до тысячи семисот еще не расплавятся. Но без правильного охлаждения все равно сопло долго не продержится, а цена у них…

— Тысяча семьсот? Я в справочнике по спецсталям читал, что есть уже сплав, у которого температура плавления выше тысячи пятисот. При наших режимах двести градусов — это вообще ничто, потому что ты права, без охлаждения тут не обойтись. А вот для испытаний такая сталь нам бы вполне подошла. Ее немного и нужно, корпуса-то до последней секунды почти не греются…

— Где бы нам еще эту сталь взять… есть подозрение, что такие только в Электростали делают, а там завод к НТК вообще никак не относится.

— А Лаврентий Павлович не поможет?

— Пока не спросим — не узнаем. Я тогда в Москву быстренько слетаю, может и получится. А вы пока готовьте испытания на девятнадцатой композиции, ее уже в лаборатории сделали на пять или шесть ракет. С ней интенсивность горения будет на треть меньше, так что активный участок продлится секунд уже семьдесят… вернусь — проверим. И вы это… если кого при запрессовке заметят в цеху, то пусть пеняет на себя: выгоню сразу и окончательно.

— Ну не дергайся, среди нас все же дураков нет… уже нет. Лети спокойно!

В Москве Лаврентий Павлович, к которому Вера просто в гости зашла вечером, лишь махнул рукой:

— Вот честно тебе скажу: не до твоих мне проблем! В КГБ сейчас дел — ты даже представить себе не можешь… да тебе и не надо представлять. Но ты, можно сказать, вовремя в столице появилась: у Новосёловой завтра или послезавтра какое-то совещание с товарищами из «Спецстали» Наркомтяжпрома, ты зайди к подруге, может она тебе чем помочь сможет. А я… да, забыл: ты мне докладную, которую я просил, написала? Обещала в сентябре прислать, а завтра уже двадцать девятое.