— Не полезет, — отрубил Сталин, — я с ним уже поговорил. И Менжинский тоже против нас выступать не будет, он хоть… в общем, не будет.

— Ладно, с делами партийными мы завтра покончим, — полуспросил-полуконстатировал Берия, а что дальше делать будем?

— Лично я думаю, — поделился своим мнением Куйбышев, — что стоит идею об учреждении КГБ поддержать. Как раз сегодня Президиум ВСНХ успеет принять постановление об учреждении…

— О переименовании? — попробовал уточнить Берия.

— Глупость это, сам подумай: у нас что, будет Московский университет КГБ? Иди МВТУ КГБ? НТК останется, а КГБ будет совершенно новой организацией, куда из НТК переведем всех, кто непосредственно к науке и технике не относится. У тебя сколько сейчас народу в оперативных отделах? Тысяч пятьдесят?

— Если с ВОХР считать, то даже побольше. А если еще рабочие и крестьянские дружины…

— Не надо их считать. Завтра выдам постановление, а в ночь нужно будет зачистить все местные отделы ОГПУ. Там все же немного, вроде меньше тысячи подонков у тебя в списках, если я запомнил твои слова, так что оперативников должно хватить.

— Все мы просто не зачистим, у нас все же далеко не везде НТК подразделения имеет.

— Значит, зачистит там, где твои службы присутствуют. А остальных… в ОГПУ все же честных людей большинство, они потом вам помогут. Сейчас для нас главное сделать так, чтобы, скажем, через неделю никто не устроил бузу, когда мы уже в ЦК и ЦКК чистку начнем. А тебе придется за эту неделю поделить сотрудников ОГПУ на тех, кто перейдет в НКВД, и тех, кто к тебе в КГБ. Да, пожалуй, Менжинский порадуется, что у него ответственности будет поменьше, он и так уже работу не тянет…

— То есть мы в этом фактически принимаем предложение Старухи, — подвел черту в этой дискуссии Лаврентий Павлович, — и, хотя она снова чушь несла, но я смог и к такому положению дел подготовиться. Все сделаем, и постараемся сделать все аккуратно.

— Так это что, — очень удивился Ворошилов, — это все та самая девочка, которая нам ракеты показывала, придумала?

— Нет, — усмехнулся Лаврентий Павлович, — это придумала не она. Но у нее способности аналитические, в химии особенно, очень развиты, и она просто время от времени указывает — в том числе и мне — на потенциальные проблемы. Которые могут помещать ее химической работе, но ведь не только её работе. А мы такие ее замечания просто принимаем во внимание: проблемы она замечает на самых ранних стадиях и у нас появляется время к ним подготовиться. Она, конечно, странная…

— С придурью, ты хочешь сказать, — хмыкнул Сталин.