— Снимай рукав, — сказал я.
— Сначала жрать.
— Жрать будешь одновременно. Правая у тебя свободна.
Вскрыв три банки, я пристроил первую Дексу между колен и сунул ему ложку в здоровую руку. Вторую передал Яну, а третью оставил себе на приборке, чтобы не мешала. Рукав скафандра у Декса задубел за неделю во льду. Ткань стояла колом от застывшей крови и сукровицы и пристала к старой повязке намертво. Я отдирал её медленно, отмачивая каждый сантиметр водой из кружки, которую зачерпнул по дороге из горловины бачка. Декс тем временем жевал и вполголоса материл меня, сраных пиратов и мародеров, вместе со всей Глушилкой.
Плечо распухло ещё сильнее. Кожа на нём натянулась и блестела, красная и горячая даже сквозь перчатку, а от дырки тянуло сладковатым гнилым душком. Краснота расползлась вокруг раны на ладонь и тянулась языком к ключице. Неделя в грязи и холоде на одной старой повязке довела рану до нагноения, а полоса к ключице говорила, что заражение пошло дальше по мясу и само уже не остановится.
Пока я сидел в шахте, Ян нашёл под пилотским креслом аптечку падальщиков. Половина кармашков в ней пустовала, в остальных лежали баллончик антисептика с истёкшим сроком, рулон бинта и блистер обезболивающего с тремя таблетками. Антибиотиков там не оказалось ни одного, но я на них и не надеялся: такое добро эти придурки наверняка сбыли первым делом.
Я давил вокруг дырки большими пальцами, пока вместо жёлтого гноя не пошла розовая сукровица, а Декс всё это время смотрел в потолок и дышал через нос. Потом в ход пошёл антисептик. Декс зашипел сквозь зубы и выгнулся так, что банка у него между колен хрустнула, но ложку он удержал. Следом легла свежая повязка, туго, крест-накрест через плечо и подмышку, а под конец я сунул ему в рот две таблетки прямо поверх тушёнки. Третья таблетка ушла ко мне в карман на чёрный день.
— Хирург нужен, — сказал я. — Дней через пять тебе это плечо будут резать вместе с рукой.
— Найдёшь мне хирурга посреди Глушилки?
— В Сухом Доке найду. Дотянешь.
— Есть дотянуть!
Только тогда я взялся за свою банку. Ян ел одной рукой, не отрываясь от приборки. Декс глотал через край, почти не жуя, тогда как я заставлял себя тянуть каждую ложку: после недели голодухи меня вывернуло бы на настил, начни я закидываться разом. Соя со вкусом говядины, которой она в жизни не нюхала, жир, соль. Ничего вкуснее я не ел, наверное, лет пять, вот и зажмурился на секунду после первой же ложки.
Капитан до этой банки не дожил. Штырь с Боцманом тоже.
Через пять минут Декс позеленел, но удержал всё в себе и потянулся за второй банкой. На всякий случай я отодвинул ящик ногой подальше от него.