— А все-таки, — как Джер ни старался отворачиваться, но нет-нет да поглядывал в сторону стола-ложа. Над изголовьем его застыла Миара, держащая в ладонях голову Ицы, а у изножья встал Винченцо, руки которого сомкнулись на ногах девочки.
Карраго тоже застыл.
Глаза его были закрыты. Да и сама фигура стала полупрозрачной.
— Если… если она умрет? Здесь? То там…
— Не знаю, — честно ответил Миха. — Возможно… если есть копия, то она останется. А может, что и нет… разум исчезнет. А с телом что будет?
— В зависимости от степени повреждения мозга, — Аи вывернулась из рук Красавчика и встряла в разговор. Вот и лезла, когда не спрашивали. — При таком переходе возможны травмы мозга, те же разрывы микрососудов и вообще… иногда бывает и инфогенный шок, но это редкость. Поэтому и переход осуществляется из медицинских капсул. В норме…
— Помолчи, — Красавчик перехватил её руки и что-то сделал, отчего лицо Аи исказилось. Она зашипела, попыталась дернуться. — Я, конечно, не мой отец, но поверь, будешь мешаться — вырублю. Правда… опыта не хватает. Могу и двинуть сильнее, чем надо.
И в этот момент он стал вдруг донельзя похожим на Тень.
А тот, явно услышав, хмыкнул.
И глаза прикрыл задумчиво.
— А не пройтись ли нам… скажем, туда, — он указал на дверь. — Господин Карраго…
— Зверинец, — подумав, ответил Карраго. — Я воссоздам зверинец… покажите девочке, какой чудный разнообразный мир у нас…
— Зверинцы — это…
Дослушать, чем именно Аи не нравились зверинцы, не вышло, ибо дверь открылась и закрылась.
— Так и вправду будет лучше, — Карраго подошел ближе. — Отвлекают. Я… только учусь. Странное чувство. Мне казалось, я постиг уже… что-то там постиг, достиг и дальше некуда. А сейчас… кстати, я получаю данные от медицинских модулей. В числе прочих. И могу сказать, что никаких особых повреждений нет. Органических и необратимых.
Джер выдохнул спокойней.
— Ты её любишь? — зачем-то поинтересовался Миха. Наверное, затем, что… больше делать было нечего. Наступил момент, когда не нужно было бежать.
Спасаться.
Достигать. Стремиться. Выживать. Просто… время. И оказалось, что он понятия не имеет, что с этим временем делать.
— Что? — удивление Джера было искренним. — Нет… она ж еще мелкая. И вообще страшная. У женщины должна быть белая кожа и светлые волосы. И еще глаза синие. Просто… я же слово давал.
И привязался.
Случается.
Даже если кожа не темная и глаза не синие. И сам он этого в жизни не признает. Но и пусть. Миха тоже не станет говорить, потому что о таком говорить бесполезно.
— Я женюсь. Я ведь обещал. И буду заботиться. И может, даже не возьму себе другой жены, потому что… — Джер насупился.