Или промолчал?
Жрец, там, внизу, не бросил людей. И не отступил. К тому же он стар, а помощников рядом Верховный не увидел. Сбежали? Или же храм этот, расположенный в стороне от города, а потому неудобный, умирал? Как многие иные храмы, оставленные людьми? И не имелось у старика ни прислужников, ни даже рабов? Или рабы были, но… допускать их, ничтожных, к богам?
Воистину дилемма.
— Дальше что?
У алтаря темнели пятна. Кровь? На одном из блюд, не золотых и даже не серебрянных, но покрытых краской и тоже облезлых, лежал темный комок плоти. Сердце? вырезанное давно и забытое? Или правильнее сказать, брошеное?
— Дальше… дальше помолчи. Надо нащупать… должна быть точка входа. Сядь.
Верховный подчинился. А что присел на алтарь, так того никто не увидел.
Акти молча устроился подле, правда, сесть не решился.
— И ему скажи.
— Садись, — велел Верховный и не удержался. — Как ты?
— Странно, господин… я… вижу этот мир… иным. Мертвые… мама говорила, что порой мертвые возвращаются к живым, но тогда не след ждать от них добра. Но тот, кто… ведет их… он не зол. А еще я знаю, что могу забрать его силу.
Это хорошо, ибо Верховный не был уверен, что Ицтли сумеет справиться с Повелителем мертвых, если вдруг случится в том нужда. Он надеялся, что не случиться, но…
Жизнь странна.
— Это… похоже… как будто он… он есть сила, а от него она идет к другим. Даже при том, что поднялись они сами, но как будто только с ним они обретают… становятся… еще больше похожими на живых.
— Структурирование энергии и её передача. Повелитель выступает в роли центрального элемента системы. Своего рода ретранслятор, — влез Маска, который еще недавно требовал молчания.
— Они берут силу извне. В мире её теперь много… но ту, другую, я взять не могу. А вот их — могу…
И это тоже хорошо.
— В моем мире мальчика назвали бы некромантом…
— Что это значит?
— Это значит, что он способен… скажем так, оперировать силой мертвых. Но это не более чем фантазия. Была.
Акти сидел рядом и фантазией не выглядел.
— Они отдают силу Повелителю, а он возвращает её, немного изменившейся… как будто через него Она коснулась и их тоже. Простите, господин, если я говорю непонятно.
— Я понимаю, — успокоил Верховный. — Мир переменился. И многое, что было правильно, теперь… вызывает вопросы.
Он зачем-то поглядел на собственные руки. Возможно, опасаясь того, что руки эти будут… покрыты кровью?
— Это тебя испугало бы?
— Нет, — Верховный ответил не сразу, лишь поняв, что и вправду не испугался бы. Да и чего бояться крови? Она неприятна, не более того. — Угрызений совести, если ты желаешь спросить и о них, я тоже не ощущаю. Долго нам сидеть?