— Хрен его знает. Она была тут… теперь жжется.
— Я… её чувствую! — Миара вскинулась. — Она… она источник… то, что нарушает! Ее надо вырезать!
— Резать я люблю… — Карраго склонил голову на бок. — Подвинься, дорогая… так… вижу потемнение… а это уже по моей части. Локальный некроз тканей. Ага… очаги уже пошли по кровеносной системе… но это мелочи, если так… любопытно… весьма… не ощущается с физической точки зрения, только эти очаги… почти равнозначные. Винченцо, будь добр, нож дай.
— Какой?
— Не важно. Хоть столовый. Будет больно.
— П-потерплю, — Дикарь поморщился, когда Карраго надавил на плечо. — Б-больно… в-вырезай…
Нож у Винченцо нашелся, обычный вполне, в меру острый. Впрочем, Карраго провел пальцами по лезвию, выпрямляя и заостряя его. Затем, примерившись, сделал крестообразный надрез, от которого Дикарь дернулся.
— А теперь… держи его. Миара, ты тоже. Но не переставай подпитывать… сейчас… вдыхаешь и на счет три я выдавлю… раз, два…
Он все же заорал.
Громко.
И дернулся было, и как-то умудрился вывернуться из рук. Винченцо полетел на пол. Миара отпрянула, впрочем, устояв на ногах, как и Карраго, который подошел и просто ткнул сзади в основание черепа. После чего Дикарь застыл.
И покачнулся.
— Вот так… — Карраго подхватил его под плечи, и тело мягко опустилось на ложе.
— А сразу нельзя было? — Винченцо увидел камень. Помнится, тот был поменьше. Да и не в размере дело. Маг наклонился и, вытащив второй нож, подвинул камень поближе. Затем дернул рубаху, чтобы сползла на плечо, накрыв руку тканью, и после уж решился поднять камень с пола.
Крови, к слову, на полу не осталось.
Ни капли.
И та, что коснулась рубахи, впиталась в белоснежную ткань. А потому Винченцо с чистым сердцем просто-напросто отер камень.
Определенно, тот, что он отдавал Дикарю, был куда меньше. Раза в два точно, а может, и во все три. Форма… неправильная, в одной части камень будто вздулся, в другой — истончился. Цвет снова нехарактерный, темный, в черноту, разве что прозрачность сохранилась.
— Ему определенно легче становится… — пробормотала Миара. — Но силы тянет…
— Мы вот! Тут… — мальчишка-барон отвлек от мысли, несомненно, важной.
Исключительной даже мысли.
— Успели, да?
— Успели, — Винченцо сжал то, во что превратилась Слеза неба, в кулаке. И пальцы кольнуло силой, чуждой и… неприятной. Надо бы положить, но… в треклятом балахоне карманов не было.
Как может нормальный человек без карманов обходиться?
Древние, чтоб их.
Сумку взять надо бы. И поискать нормальную одежду.
Мысль окончательно исчезла в недрах разума, и Винченцо вернулся к реальности. В ней был Джер с мальчишкой-наемником, и какая-то белая доска, парящая в воздухе.