Пожалуй, такая прошлому Ирграму понравилась бы.
Вода, точнее раствор, оставлял свою жертву нехотя.
Грудная клетка.
Впалый живот. Лицо, какое-то полустертое, словно тот, кто создавал эту женщину, никак не мог определиться с внешностью её.
Наблюдать было интересно.
Энергетические нити потянулись и, коснувшись поверхности, расползлись по ней, чтобы проникнуть в кожу. А раствор в бассейне потемнел еще больше.
Рытвенник, привстав, нервно дернул хвостом и заскулил. Он смотрел на женщину.
На Ирграма.
Снова на нее…
Ирграм не знал, сколько прошло времени. В какой-то момент само оно стало неважным, его заворожил процесс. Лицо оплывало. Темная вода стекала с него, стирая лишнюю плоть. Нос утончился, а рот из тонкой складки превратился в щель. Губы вот вышли узковаты. Да и само лицо стало каким-то треугольным, с широко разнесенными скулами и узким подбородком.
Вкусы у Древних были так себе.
В какой-то момент женщина, лежавшая тихо, вдруг раскрыла рот и сделала первый вдох. Она втянула темную жижу и, подавившись ею, закашлялась. Тело её выгнулось дугой, и руки взлетели, разбрызгивая тягучий раствор. Пальцы вцепились в края ванны.
Ирграм на всякий случай отполз.
Мало ли…
Отполз бы и дальше, но пластины, все еще пребывавшие внутри Ирграма, привязали его к жиже, и к существу, что нелепо дергалось в ней, пытаясь выбраться. В какой-то момент нити натянулись до предела.
Ирграм отряхнулся.
— Эй ты, — позвал он.
Но Розалия не откликнулась.
Структура же запульсировала, мелко и часто, и все чаще, будто невидимое сердце внутри нее билось быстрее и быстрее. А затем нити лопнули.
Это было больно.
Опять!
Ирграм отпрянул, скатывая тело в плотный шар, и зашипел от злости и раздражения. На поверхности шара тотчас выскочили шипы. Да и сама кожа уплотнилась, сделавшись прочной, как металл. Ирграм чувствовал, что теперь эту скорлупу так просто не пробить.
И хорошо.
Меж тем нити силы опутали тело в бассейне.
Мерцание почти исчезло или, скорее уж, стало таким частым, что отдельные вспышки превратились в один сплошной поток.
А затем все исчезло.
Разом.
Только легкое дрожание воздуха выдавало, что еще недавно здесь что-то да происходило. Ирграм, впрочем, не слишком поверил в это спокойствие. И шипы убирать не стал. Уменьшил слегка, благо, много сил не потребовалось. Внутри тела он теперь ощущал тоскливую пустоту.
Пластины.
В них дело.
И в энергии, которая заключена была… такой сладкой, такой нужной. Он запоздало испугался, что сам теперь перестанет существовать без этой энергии. Ведь вполне может статься, что нынешнему телу его нужны помощь.