Сообщений почти нет.
Во вторник он присылает фотографию чашки кофе и пишет: «Константин утверждает, что это не завтрак. Рассуди нас».
Я отвечаю: «В этом вопросе я на стороне Константина Сергеевича».
«Предательство».
И всё.
В среду на общей встрече один из менеджеров шутит, что практикантам можно отдавать всю скучную работу – всё равно ради рекомендации они стерпят.
Я уже открываю рот, но Тимур опережает меня.
– Савина делает не то, что мы не хотим делать, а то, чему должна научиться. Если у тебя есть скучная работа, займись ею сам.
Он говорит спокойно и тут же возвращается к отчёту.
Даже не смотрит, заметила ли я.
В четверг он уезжает на встречу и оставляет для меня пометки по проекту. Подробные, чёткие, без единой попытки облегчить задачу. Раньше я решила бы, что он снова испытывает меня. Теперь понимаю: он доверяет мне сложную часть, потому что знает – справлюсь.
В пятницу мы остаёмся в переговорной вдвоём.
– Ты готова? – спрашивает он.
– К защите проекта?
– К экзамену.
– Почти.
– У тебя «почти» звучит как чужое «идеально».
– Это комплимент?
– Не привыкай.
На его губах появляется знакомая улыбка. Совсем ненадолго.
Я улыбаюсь в ответ прежде, чем успеваю себя остановить.
Тимур замечает. Конечно, замечает. Но не делает из этого победу.
Просто говорит:
– Удачи завтра, Даша.
И уходит.
В субботу экзамен заканчивается в половине четвёртого.
Я выхожу из аудитории последней. В голове пусто, пальцы болят от ручки, а преподавательское «отлично» всё ещё звучит неправдоподобно.
Кира ждёт меня возле окна в коридоре с двумя стаканчиками кофе.
– По твоему лицу не поймёшь, тебя похвалили или отчислили.
– Пять.
Дарья
Утро начинается с запаха кофе и тихого ругательства из кухни.
Я открываю глаза и несколько секунд смотрю на пустую половину кровати.
Вчерашний страх не возвращается.
Вместо него приходит непривычное спокойствие.
Я надеваю футболку Тимура и иду на звук.
Он стоит у кофемашины босиком, в тёмных домашних брюках. На столешнице растекается кофе.
– Я думала, ты умеешь с ней обращаться.
– Она почувствовала конкуренцию.
– Со мной?
– С твоим чаем.
Я беру салфетки.
– Отойди. Ты только увеличиваешь площадь бедствия.
– Доброе утро тебе тоже.
Тимур уступает место, но тут же обнимает меня со спины и кладёт подбородок на плечо.
– Так я не могу вытереть.
– Зато я могу.
– Ты ничего не делаешь.
– Не мешай руководить.
Я поворачиваюсь и встречаю его улыбку.
Вчера мы не договорились, что теперь всё хорошо. Не назвали дату примирения и не придумали новых правил.
Но, когда Тимур целует меня в висок, я понимаю: мы оба остались.
Следующие две недели проходят удивительно спокойно.