Я поворачиваюсь в его руках.
– А кто сказал, что я хочу?
Уголок его губ поднимается.
– Никто.
– Тогда не придумывай за меня.
Сама целую его.
Дарья
Следующий понедельник начинается с того, что Дмитрий не может найти телефон.
Он стоит посреди кухни в белой рубашке, застёгнутой не на те пуговицы, и с таким выражением смотрит на стол, будто кто-то намеренно саботирует его рабочий день.
– Ты звонила на него?
– Дважды.
– И?
Я киваю в сторону детской.
Дмитрий прикрывает глаза.
– Почему я не удивлён?
Мария сидит на ковре рядом с кроватью и сосредоточенно прижимает телефон к уху.
– Да, – сообщает она неизвестному собеседнику. – Папа.
Это слово она произносит уже не впервые.
Но Дмитрий всё равно каждый раз замирает на долю секунды.
Потом присаживается перед ней и протягивает ладонь.
– Папе через сорок минут нужно быть на совещании.
Мария крепче сжимает телефон.
– Мой.
– Аргумент серьёзный. Но аппарат покупал я.
– Мой.
– Я вижу, переговоры зашли в тупик.
Я прислоняюсь к дверному косяку.
– Предложи компенсацию.
Дмитрий берёт с полки деревянного жирафа.
– Обмен?
Мария внимательно изучает жирафа, потом телефон и всё-таки соглашается.
– Тебе нужно было идти в дипломатию, – говорю я, когда он выпрямляется.
– Я и так каждый день работаю с людьми, которые ведут себя примерно так же. Только жирафом их не подкупишь.
Он целует Марию в макушку, подходит ко мне и касается губами моего виска.
– Вечером буду поздно.
– Насколько?
– Не знаю.
– Ты говорил то же самое в пятницу.
– В пятницу я ошибся.
– Ты пришёл в первом часу ночи.
– Значит, сегодня постараюсь ошибиться в другую сторону.
Я поправляю пуговицы на его рубашке.
– Хотя бы поешь.
– Поем.
– Дмитрий.
– Дарья.
Мы несколько секунд смотрим друг на друга.
У него тяжёлый характер. Не плохой – именно тяжёлый. Он привык отвечать за каждое решение, не переносит небрежность и считает, что лучший способ получить нужный результат – сделать всё самому.
У меня характер не легче.
Поэтому я не верю ни одному его обещанию поесть, если сама не увижу тарелку.
– Я приеду к тебе в обед.
– Не нужно.
– Тогда закажу доставку.
– Я способен самостоятельно найти еду.
– Телефон ты самостоятельно найти не смог.
Уголок его губ приподнимается.
– Это была диверсия.
Он уходит, а я ещё несколько секунд смотрю на закрывшуюся дверь.
За следующие недели из комнат исчезают последние коробки. На террасе появляется стол, который Дмитрий обещал собрать ещё до свадьбы, а на дверце холодильника – рисунки Марии и наше расписание.
Дом перестаёт быть новым.
Он становится просто нашим.
Новый проект появляется у Дмитрия через месяц.