Такие мелочи успокаивают сильнее красивых слов.
Первые десять минут мы говорим о работе. Потом Мария начинает стучать погремушкой по бортику, и деловой разговор теряет всякий смысл.
– Она всегда такая серьёзная? – спрашивает Дмитрий.
– Нет. Иногда ещё возмущённая.
– На вас похожа?
– Я не стучу игрушками по мебели.
– На совещании вы делали это ручкой.
Я поднимаю брови.
– Вы следили за мной?
– Вы сидели напротив.
– Это слабое оправдание.
– Другого нет.
Он произносит это с совершенно спокойным лицом, но в глазах появляется тёплый блеск.
Я смеюсь.
Мария тут же поворачивается ко мне и тоже улыбается, хотя не понимает причины.
Дмитрий смотрит на неё – и его лицо меняется.
Я уже видела его вежливую улыбку. Видела сдержанную усмешку, когда ему удавалось поставить меня в тупик. Но сейчас он улыбается иначе. Открыто и неожиданно тепло, будто забыл сохранить привычную строгость.
Мария замирает, рассматривая его, а потом улыбается ещё шире.
– Кажется, испытательный срок пройден, – говорит он.
– Не обольщайтесь. Она улыбается лампам и стиральной машине.
– Но стиральная машина не пригласила вас на кофе.
– Потому что у неё есть чувство самосохранения.
Дмитрий смеётся негромко.
Мне с ним легко.
Это чувство настораживает, но не пугает. Рядом с ним не нужно угадывать настроение, искать скрытый смысл или ждать внезапной жестокости. Если Дмитрий говорит, что позвонит вечером, он звонит вечером. Если предупреждает, что занят, не исчезает – просто пишет, когда освободится.
После первого кофе он провожает нас до дома и не просит подняться.
Через три дня мы снова гуляем по набережной.
Потом встречаемся в небольшом парке. Ещё через неделю он приезжает к кафе позже на семь минут и первым делом извиняется.
– Семь минут, – говорю я. – Я ещё не успела составить заявление о розыске.
– В следующий раз предупрежу заранее.
– В следующий раз?
Он смотрит прямо на меня.
– Если вы не возражаете.
Я не возражаю.
Наши встречи подстраиваются под режим Марии. Иногда она спит всё время, и мы можем спокойно разговаривать. Иногда плачет, требует внимания или решает, что салфетки интереснее всех игрушек.
Однажды я отменяю встречу за двадцать минут до назначенного времени. У Марии режутся зубы, она капризничает с утра, а после обеда становится горячей.
«Мы не придём. У Марии температура».
Дмитрий звонит почти сразу.
Дарья
После первого поцелуя Дмитрий ничего не меняет.
Не становится настойчивее. Не начинает появляться без предупреждения. Не проверяет, означал ли мой ответ больше, чем я готова признать.
На следующее утро он приезжает ровно в девять, как обещал Марии.