Я сама тянусь к нему и целую.
Его ладонь крепче ложится на мою талию. Поцелуй сразу становится глубже, горячее, но даже сейчас Тимур сдерживается. Я чувствую это в каждом его движении, в тяжёлом вдохе у моих губ, в пальцах, которые сжимают ткань моей юбки и тут же ослабляют хватку.
Он поднимает меня со столешницы.
Я обнимаю его за шею, сцепляю ноги за его спиной и прижимаюсь ближе. От этого простого движения он замирает на мгновение.
– Даша…
В моём имени звучит предупреждение.
Но мне впервые не хочется прятаться за осторожностью.
– Я уверена.
Больше он ничего не спрашивает.
Несёт меня в спальню, не отрывая взгляда от моего лица. Опускает на кровать так бережно, словно я могу разбиться, и остаётся рядом.
В квартире тихо. За окнами горит ночная Москва, но плотные шторы оставляют от города только узкую полоску света на полу.
Тимур касается моей щеки, проводит большим пальцем по нижней губе.
Я волнуюсь. Слишком сильно. Сердце стучит так громко, что мне кажется, он слышит.
Наверное, слышит.
И всё равно не улыбается моей неловкости.
Его пальцы находят молнию на юбке. Он медленно расстёгивает её, наблюдая за моей реакцией, потом стягивает ткань вниз и бросает на край кровати.
На мне остаются чёрный шёлковый топ и тонкое кружевное бельё.
Я машинально свожу колени.
Тимур накрывает мою ногу ладонью, но не пытается заставить меня раскрыться. Просто гладит кожу над коленом, успокаивая.
Потом берётся за край топа.
Я поднимаю руки, помогая ему.
Тонкий шёлк скользит по телу и падает рядом с юбкой.
Тимур замирает.
Под его взглядом становится жарко сильнее, чем от прикосновений. Я остаюсь перед ним в одном тонком кружеве и впервые не знаю, куда деть руки.
Он перехватывает одну из них и прижимает к своим губам.
– Ты невероятная.
Всего два слова.
Без привычной улыбки. Без лёгкости, с которой он обычно говорит комплименты.
Так тихо и серьёзно, что напряжение внутри меня понемногу отступает.
Я касаюсь его рубашки и начинаю расстёгивать пуговицы. Пальцы слушаются плохо. Тимур не помогает и не торопит. Стоит передо мной, позволяя самой закончить начатое.
Когда последняя пуговица поддаётся, я провожу ладонями по его груди.
Он резко выдыхает.
В следующую секунду снова целует меня.
Сначала губы. Потом уголок рта, щёку, тонкую кожу под ухом.
Я запрокидываю голову, когда его поцелуи спускаются по шее. Пальцы сами находят его плечи и сжимаются на них.
Тимур касается губами ключицы, груди сквозь тонкое кружево, и у меня перехватывает дыхание.
Поцелуи опускаются ниже.
К животу.
Я закрываю глаза, чувствуя, как его ладони скользят по бокам, удерживают, успокаивают. Смущение ещё остаётся, но растворяется в тепле его дыхания и в той осторожности, которой я от него не ожидала.