— Осталось недолго, — сказал я, указывая вперёд.

Сквозь завесу мелкого дождя уже проглядывали очертания здания — тёмный силуэт на фоне серого неба. Массивные стены, провалившаяся крыша, широкие ворота.

Заброшенный цех.

Мужики замедлили шаг. Я видел, как они косятся на здание, как их лица бледнеют.

— Вот оно, — прошептал кто-то. — Проклятое место.

— Тихо! — рявкнул Силантий. — Чего разнылись? Тащим дальше!

Наконец, волокуши остановились перед воротами цеха.

Огляделся. Здание выглядело ещё мрачнее, чем я помнил — может, из-за пасмурной погоды, может, из-за того, что теперь я смотрел на него глазами людей, которые видели здесь не старый завод, а логово зла.

Ворота полуоткрыты так, как я их оставил утром. Из темноты внутри тянуло сыростью и запахом старого металла.

— Всё, — Ефим отпустил верёвку. — Дотащили. Дальше уже сами.

Я обернулся к мужикам. Они стояли кучкой, не решаясь приблизиться к воротам. Лица серые, глаза бегают.

— Внутрь их нужно затащить, — сказал им. — Под крышу. Иначе дождём зальёт.

— Сам тащи, — буркнул один из мужиков. — Мы своё сделали.

Я хотел было возразить, но Силантий покачал головой.

— Оставь, — сказал он тихо. — Не переубедишь.

Он был прав. Некоторые страхи слишком глубоко сидят в людях, чтобы избавиться от них за один день.

Мужики начали расходиться, не оглядываясь. Через минуту у ворот остались только трое: я, Прошка и Силантий.

Старший Силантьев посмотрел на меня долгим взглядом:

— Ну что, мастер, — сказал он. — Справишься?

— Справлюсь.

— Прошка останется, будет помогать.

Парень рядом со мной сглотнул, но промолчал. Я видел, что ему страшно, но он держался.

— Если что понадобится — отправляй его в деревню, — продолжил Силантий. — Еду принесём, инструмент какой, если найдётся.

— Спасибо, Силантий Кузьмич.

Он кивнул, помолчал ещё секунду, потом повернулся и пошёл прочь. Его широкая спина быстро растворилась в пелене дождя.

Мы остались вдвоём — Прошка и я.

И два механических коня, застывших на волокушах перед воротами заброшенного цеха.

Дождь усиливался. Капли барабанили по металлическим бокам лошадей, стекали ржавыми ручейками по медным пластинам Рыжего, собирались в лужицы на чёрном железе Воронка.

— Надо затащить их внутрь, — сказал я, оценивая расстояние до ворот. — Помоги.

Прошка нервно оглянулся на тёмный проём.

— Внутрь?

— А куда ещё? Под дождём если оставим, совсем заржавеют.

Парень сглотнул, но возражать не стал. Я видел, как он борется со страхом, и мысленно отметил его мужество — не каждый деревенский парнишка согласился бы войти в «проклятое место».

Мы взялись за верёвки. Вдвоём тянуть было тяжело, но волокуша с Рыжим медленно, сантиметр за сантиметром, поползла к воротам.