Прошёл мимо насоса, всё ещё лежащего в центре помещения, и мимо лебёдки — моего первого изобретения в этом мире. Мимо наполовину разобранного голема, который пожертвовал своими внутренностями ради моего успеха.

— Я вернусь, — сказал ему, проходя мимо. — И мы с тобой ещё поработаем.

Голем не ответил. Впрочем, я и не ждал ответа.

Двустворчатая дверь, ведущая наружу, была покосившейся и явно не открывалась много лет — петли проржавели, дерево рассохлось и покоробилось. Я взялся за ручку и потянул — безрезультатно.

Толкнул сильнее. Дверь скрипнула, но не поддалась.

— Да чтоб тебя…

Я упёрся плечом и надавил всем весом. Что-то хрустнуло — не то петля, не то сама дверь, и створка наконец отошла сантиметров на десять.

В образовавшуюся щель проникли утренний свет и свежий воздух. После спёртой атмосферы цеха это было как глоток воды в пустыне. Я жадно вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой.

И тут услышал шелест — тихий, едва различимый звук. Шорох травы под чьими-то ногами. Осторожные, крадущиеся шаги.

Кто-то был снаружи — кто-то, кто не хотел, чтобы его услышали.

Тело среагировало раньше, чем разум успел осмыслить услышанное. Я инстинктивно отступил на шаг назад, прячась в тени за дверным косяком. Сердце забилось чаще, мышцы напряглись, готовые к бегству или драке.

Чужие рефлексы. Петровы рефлексы. Тело помнило опасность даже тогда, когда разум ещё не понимал её природы.

Шаги приближались. Кто бы это ни был, он шёл прямо к двери.

Я заставил себя успокоиться. Это наверняка местный житель, крестьянин или охотник. Может, даже тот самый парнишка из деревни, о которой Пётр мечтал в своих последних мыслях. Нечего бояться.

Или есть чего?

В этом мире есть механические богатыри. Кто знает, что ещё здесь водится?

Шаги замерли прямо за дверью. Я услышал приглушённое дыхание — частое, взволнованное. Кто бы там ни был, он явно нервничал не меньше меня.

Хватит прятаться — пора встречать новый мир лицом к лицу.

Усмехнулся собственной мысли и решительно шагнул к двери. Одним движением толкнул обе створки от себя.

Двери со скрипом распахнулись, и в глаза ударил яркий солнечный свет.

После полумрака цеха это было как удар. Зажмурился, инстинктивно прикрывая лицо рукой. Сквозь пелену слёз и пляшущих пятен я увидел силуэт — человеческую фигуру, застывшую прямо передо мной.

Зрение постепенно адаптировалось, и я смог рассмотреть пришельца.

Парнишка. Лет семнадцать-восемнадцать, примерно моего возраста в этом теле. Высокий, широкоплечий, явно привыкший к физическому труду. Волосы русые, слегка засаленные, торчащие во все стороны. Одежда — грубая холстина, перехваченная верёвочным поясом. Лапти на ногах грязные от болотной жижи.