— А тебе часто приходилось драться? — и дальше слушала поучительный рассказ, про то, как в его родном городке барыги облюбовали их двор, чтобы наркоту продавать перед входом на дискотеку, а он и ещё двое парней вознамерились этому воспрепятствовать. Рассказ был, честно скажем, жутковатый.

Повсюду они были, эти наркоманы. И вопреки утверждениям газетных статей и школьных учителей, помирали от своей гадости вовсе не быстро, а медленно и отвратительно, вымучивая родственников, таща из родных квартир всё, что под руки попадётся. Вон, на остановку за домом постоянно кто-то приходит, вещи продают. Стыд теряют совершенно, ко всем вяжутся — купи, купи… — сами чёрные, страшные…

Периодически они решались ради дозы на подъездные ограбления. Это значит что? Вечером в подъезд по одному не заходить. Постоянно то там, то тут кого-то бьют по голове и грабят. Если свет не горит — гарантированно заходить нельзя. На той неделе в соседнем доме посреди бела дня урод на тётку напал. Хорошо, она бойкая баба оказалась, слёту отоварила его сумкой с консервами, да ещё и отпинала. А если вот такая как я?

Выходишь из подъезда — десяток свежих шприцев каждое утро. Почту из ящика не глядя не доставать! Туда кидают регулярно. А в этой среде, между прочим, разгул СПИДа начался. Плюс гепатит и прочее. Чудовищная антисанитария потребления вот этой гадости — это страшно. Потом появилась какая-то группа, они узнали, что все заразились от общего шприца — и стали специально втыкать везде свои иголки — в перила в подъездах, на детских площадках. В песочницы зарывали… Типа: раз мы умрём, так пусть и другие… Нас предупреждали даже: на детские площадки не заходить. Кошмар, короче.

Пока Вовка рассказывал, я наполнила тарелки, выставила на стол, добавила сметаны.

— Зелень сыпь. На добавку оставь маленько.

— Слушай, какая красота! А пахнет — м-м-м…

— Скажу без ложной скромности, я — мастер борщей. Пробуй.

— Обалдеть.

— А я что говорю! — понятное дело, что курсант всегда голодный, и тем не менее, приятно. — Ешь, там ещё добавка есть.

Я накормила Вовку борщом (с двойной добавкой!), потом мы попили чай с маленькими хрустящими ангарскими сушками и с конфетками-подушечками из жестяной баночки, раскрашенной под какие-то китайские мотивы.

Потом я решила сразу вымыть тарелки, и уже составляя их на сушилку, почувствовала, что он стоит сзади, совсем близко. По ногам снизу вверх хлынула горячая волна. И тут он поцеловал меня в шею — и всё, я поплыла. Как тарелки не разбила, не знаю…

Судя по солнечным пятнам, день клонился к вечеру. Часов шесть, наверное…