Ещё бабушка с подозрением отнеслась к компьютеру. Сперва думала, что это типа телевизор — недоумевала, зачем клавиатура и все прочие «коробочки». Да ещё и первый канал не показывает, а всё время какую-то странную заставку.

Потом я открыла ей текстовый редактор, показала как я текст набираю, а потом на принтере печатаю. Удивилась она страшно!

— Смотри-ка, как газета, да?

Я для простоты понимания сказала, что это мне надо для учёбы и пригодится для работы, и бабушка признала, что компьютер — вещь неплохая, хоть и громоздкая.

ОСЕНЬ НАСТУПИЛА, ВЫСОХЛИ ЦВЕТЫ*

Мама у меня, как вы знаете, воспитательница, так что из меня периодически пачками лезут детские стихи, мда.

*Из стишка про осень А. Н. Плещеева

Ещё два дня продолжалась моя лафа с каждодневным посещением уроков армейской физкультуры, а потом пришла она. Осень.

Нет, не сказать, чтоб осень пришла какая-то слишком уж промозглая. Обычная, то дождь, то солнышко. Бури, скорее, бродили у меня в душе, но я потихоньку старалась крыть их в ответ и бороться с депрессухой.

В универ я явилась ровно один раз: посветить лицом и сказать старосте, что вот так, мол, не теряйте, пришлось мне выйти на работу, когда стипуха будет — звони. Олеська сделала скорбное лицо и понятливо покивала. У нас уж несколько человек — кто совсем ушёл, кто на заочку перевёлся — из-за того, что се́мьи не тянули, пришлось на работу устраиваться.

Зато вышла на курсы в политех — на те, дизайнерские. Как и собиралась, проплатила учёбу по-максимуму. Вместе с тем, что мне папа подкинул, получилось год до конца закрыть — ну и всё, голова больше об этом не болит!

Потихоньку заканчивалось формирование моих кружковых групп. Заведующая (Константиновну утвердили-таки окончательно) предложила мне хитрый и коварный ход: первое занятие сделать бесплатным. Вот для всех поголовно. Типа, детям понравится, будут родителей просить записать их на кружки. Ну и для тех, кто по двое детей записывал, тоже скидки. Правда, мало таких. Сейчас вообще редко кто второго решается рожать — выживать-то как?

И ценник мы, на пару с Альбиной Константиновной поразмыслив, поставили ещё ниже, чем изначально предполагали — двадцать тысяч всего. Да, у людей всё ещё было сильно плохо с деньгами, но двадцатка — это ж условно шесть булок хлеба. Даже килограмм колбасы не купишь!

В общем, не знаю, из-за наших хитровыдуманных телодвижений или просто народ созрел, но записалось ко мне только на рисование двадцать человек, причём, четырёх разных возрастов, начиная с трёхлетних карапузов, что приводило меня в некоторый ужас. Но мы же сильные и смелые, да?