— И как, по-вашему, я должна столько писем в один ящик запихать?

— Ой! — говорю: — Спасибо вам большое!

А могла ведь на подоконник рядом с почтовыми ящиками выложить — так делают, если вдруг внутрь не входит. Хотела предложить ей денежку за лишнее беспокойство — и так вдруг мне неловко стало. А тётенька вручила мне пачку и вниз пошла, раздражённо ворча.

Блин.

Бежать догонять я вообще постеснялась. Не умею я как-то вот это…

Я закрыла дверь и проверила штампики на письмах. Даты видно хорошо, уже радует. И то, что я догадалась в графе «от кого» вписать не только наши с Вовкой данные, но и названия рассказов, которые внутри, здорово облегчало дело. Я упаковала всё в толстый полиэтиленовый мешок, залепила скотчем с вклеенной бумажкой со страшной надписью красным фломастером: «КОНВЕРТЫ НЕ ВСКРЫВАТЬ!!!» А то знаю я, обязательно найдётся кто-нибудь любопытный. Подумала. Бабушку проинструктировала.

— А ты в мой комод в нижний ящик их спрячь! — предложила она. — Там никто не лазит.

Так я и сделала. А на следующий день растолкала по конвертам несколько отобранных рассказов, надписала адреса редакций и отнесла на почту — скорей, скорей, пока от страха ноги не отвалились и я не успела передумать!

Восьмого марта повсюду был выходной, так ещё и пятница в придачу, и товарищи офицеры в военном городке тоже хотели поздравлять своих женщин, так что после обеда я каталась в ИВАТУ. Пусть ночью дубак, днём всего-то градусов десять стояло. Минус, а не плюс, но после зимы это нормально, тем более я никогда особо не тороплюсь шубу в шкаф вешать. Это, по-моему, в Сибири вообще плохая примета. Только спрячешь зимнее в шкаф — сразу мороз свалится, сто раз проверено.

Вот что меня на самом деле нервирует — это сплошной каток, в который превратилось всё, что до этого в феврале растаяло. Скорей бы уж апрель!

Вовка увидел меня, и достал из-за борта шинели прозрачный кулёчек с веточкой, усыпанной мелкими жёлтыми цветочками. Опять злодейски сбегал, ясное дело — иначе как бы он эту веточку купил?

— С праздником, любимая.

— Ух ты! А это что?

— Мимоза, — удивился он.

— Мимоза? — в свою очередь удивилась я.

На шкафу у нас в зале половину моего детства стояла сухая ветка, покрытая тускло-пшёнными шариками. Это называлось мимозой, и я вообще долго думала, что оно искусственное. А свежая-то она, оказывается, какая яркая!

— Прости, в этот раз с цветком в горшке никак не получилось, — пожал плечами Вова.

— Это ничего, — утешила его я, понюхала кулёк и восторженно поделилась: — Пахнет мёдом! — я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Спасибо.