Ага. А про возможное присвоение кем-то такой штуки как рассказ я и не подумала…

На посошок Екатерина Викторовна взяла у меня телефон и обещала позвонить, если вдруг разразится какой-нибудь конкурс для молодых талантов (оказывается, иногда такие происходят).

Я тщательным образом выписала адреса редакций и пошла домой. Да, разговор меня немножко взбодрил, но сомнения никуда не отступили. Перспектива получить отказ оказалась такой страшной — до дрожи в коленях. Как вот описывают в книжках, когда человек любит, а сказать не может. Мучается, переживает, но страх получить в ответ: «А ты мне не нравишься!» — сильнее. Вот и я до посинения боялась услышать: «Ты мне не нравишься». Ну, в смысле: «Вы нам не подхо́дите».

Можно было вообще ничего никуда не отправлять — но зачем я тогда вообще пишу?

Нет, на этот вопрос, в принципе, я могу ответить. Пишу, потому что иначе не могу. Требует душа. А вот нужно ли это кому-то ещё?

Снедаема этими тяжкими думами, я завернула на почту и купила три десятка конвертов. Страхи страхами, а первый шаг — с отправкой самой себе — как минимум сделать сто́ит. Дома я распечатала рассказы — каждый по отдельности, с датой финальной редактуры; на тех, которые писала по Вовкиным снам, поставила двойное авторство: себя и его, и назавтра утром специально зашла на почту и опустила пухлые конвертики в выставленный короб с надписью «для писем».

На торце дома, прямо под моим окном на углу, у нас, конечно, всё ещё висел синий железный ящик, в который можно было скинуть письмо. Но если раньше я каждый день слышала, как гремит специальная рамка с мешком, которую почтальон в этот ящик вставляет, то теперь письма вынимались абы как, чуть не раз в месяц, так что на самой почте было быстрее, да и надёжнее.

Больше особенных новостей в феврале не было, кроме того, что в предпоследнее воскресенье зимы Вовка снова злодейски сбегал в самоволку. Я каждый раз тряслась. Что будет, если его поймают, я достоверно не знала, и представляла себе многочисленные ужасы, но и радовалась как сумасшедшая. Такая это была дикая смесь ощущений, вы не представляете.

ВЕСНА

После необычно тёплого февраля все ждали, что март прям как начнётся сразу с травой, всё попрёт и заколосится, но весна здорово щёлкнула всех нас по носу. К восьмому марта пришли холода, по ночам аж до двадцатки, и молодёжь, радостно переодевшаяся в весеннее, с ворчанием доставала из шкафов китайские пуховики (не очень-то всеми любимые за пух, беспрерывно из них лезущий).

Пятого наконец-то пришли мои рассказы — ну, те, которые я сама себе для подтверждения авторства отправила. Почтальонша поднялась до квартиры — хорошо, рано утром дело было, я не успела в садик убежать. Звонок, открываю дверь: сердитая тётенька с сумкой стоит.