ОТВЕТСТВЕННОЕ, А КАК ЖЕ…
Год 1995
Лето
Шестое июня, вторник
Автобус тащился медленно-медленно. Пахло бензином и нагретым кожзамом, поднимающиеся на выход женщины отрывались от сидений с характерным липким звуком — те модницы, которые были в мини-юбках, конечно. В Иркутске стояла жара, в иные дни подкатывало под тридцатку. Ленивый город. Каникулы.
Ах, нет! У школьников каникулы, а институты ещё заканчивают сессии, я вот, например, только что с первым и последним экзаменом отстрелялась. Нет, экзамены ещё будут, просто всё остальное у меня закрыто автоматами, один только особо принципиальный профессор попался.
И что меня дёрнуло пойти на филфак? Никогда ведь не представляла себя ни учителем, ни кабинетным работником. Книжки хотела писать, это да. Однако, ближайший институт, в котором имелся литературный факультет, находился в Новосибирске, а перспектива ехать одной в чужой незнакомый город, пристраиваться в общежитии, жить вдали от семьи пугала меня до безобразия. Вот и пошла я со своей золотой медалью на филологический — единственный, показавшийся мне хоть сколько-нибудь близким к моей мечте.
Нет, некоторые предметы оказались интересными, и даже очень — тем более, что читать я любила нисколько не меньше, чем сочинять. Но в последние месяцы осознание того, что по окончании университета моя ближайшая перспектива — работа в школе (желательно в две смены, чтобы хоть как то протянуть на скудную учительскую зарплату), бесконечная таскатня с полными сумками тетрадей, и каждая суббота посвящена написанию планов на следующую неделю — стало угнетать меня настолько, что я замыслила бросить свою учёбу, даром что первый курс уже был успешно закрыт.
Как это со мной бывает, решение я приняла внезапно. Посмотрела на пятёрку за последний экзамен — и решила, что, пожалуй, хватит с меня филологии. И пошла в деканат, узнать, как забрать документы.
Захожу, а там любимая наша Амалия Иосифовна со своими бумагами над секретарём нависает (а это в принципе сложно — нависать, когда у вас рост метр пятьдесят с кепкой). Услышала про документы, развернула широким фронтом доводы в пользу филологического образования…
На эту агитацию вышла из кабинета величественная деканша, потребовала изложить суть проблемы персонально для неё и предложила вообще гениальный план — рассмотреть возможность перевода на журналистский факультет. Аргументировала железно: журналистика — это то́ же писательство, и нечего выбрасывать целый год жизни, тем более что ни одной тройки в зачётке!
— Вообще-то, и ни одной четвёрки, — уточнила я.