Время от времени она просыпалась, испуганно смотрела на кровать и вновь прижималась к девушке, словно опасалась, что та тоже исчезнет. Аглая гладила её по голове, стараясь успокоить, хотя сама едва держалась на ногах. За последние сутки ей пришлось увидеть столько крови, страданий и смертей, сколько прежде не доводилось за целые месяцы.
— Тетушка Аглая, — тихо позвал мальчик, — а батюшка наш помрёт?
Девушка подняла голову. Вопрос прозвучал настолько просто и одновременно страшно, что она не сразу нашлась с ответом. Обманывать детей не хотелось, но и говорить о возможной смерти их отца она не могла. Тем более что надежда ещё оставалась.
— Не знаю, милый, — наконец ответила Аглая, осторожно поправляя одеяло на груди кузнеца. — Но мы будем стараться, чтобы он поправился. Ваш батюшка сильный человек, и сердце у него крепкое. А это сейчас очень важно. Только вы тоже должны ему помочь. Не плакать, не шуметь и верить, что он проснётся.
— А ежели не проснётся? — спросил мальчик, опустив голову. — Куда же мы тогда пойдём? У нас ведь никого больше нет.
Аглая почувствовала, как сжалось сердце, как внутренний голос… Она уже знала, что дети остались без матери, а теперь могли потерять и отца. Война безжалостно перемалывала человеческие судьбы, и особенно страшно было видеть её последствия в глазах тех, кто ещё совсем недавно должен был думать лишь об играх и детских забавах.
— Не останетесь вы одни, — твёрдо произнесла девушка. — Слышишь меня? Что бы ни случилось, я вас не брошу. А сейчас давайте думать о хорошем. Ваш батюшка ещё жив, и мы должны ему помочь.
Мальчик кивнул, хотя по лицу было видно, что тревога никуда не исчезла. Зато девочка, услышав последние слова, неожиданно подняла голову и внимательно посмотрела на Аглаю. В её глазах ещё блестели слёзы, а маленькие пальцы крепко держались за рукав платья.
— Мамочка, — едва слышно прошептала она. — Ты ведь правда нас не бросишь?
Аглая замерла. На какое-то мгновение ей показалось, что она ослышалась. Потом девочка вновь прижалась к ней, обхватив маленькими ручками, и повторила своё обращение уже увереннее. Девушка осторожно обняла ребёнка, почувствовав, как к горлу подступает ком. Она хотела что-то сказать, объяснить, что не может заменить настоящую мать, но слова так и не нашлись. Вместо этого по щеке медленно скатилась слеза, которую Аглая поспешила смахнуть, чтобы дети не заметили.
— Не брошу, маленькая, — прошептала она, прижимая девочку к себе. — Обещаю тебе. Не брошу.
Она ещё некоторое время сидела неподвижно, прислушиваясь к дыханию кузнеца и чувствуя тепло доверчиво прижавшегося ребёнка. Усталость накатывала волнами, перед глазами временами темнело, но девушка упрямо продолжала следить за больным. Ей казалось, что стоит лишь отвернуться или закрыть глаза, как непременно случится что-нибудь непоправимое. Именно поэтому, когда у входа послышались быстрые шаги, Аглая вздрогнула и невольно крепче обняла девочку.