Он посмотрел мне прямо в глаза. И уже серьёзно, без надрыва, но как-то сокровенно сказал:
— Я хотел бы видеть рядом с собой вас.
Он вновь сжал моё плечо, затем отпустил.
— Будет этих нежностей. Нешто я слабину дал, — сказал он. — Пройдемте в шатёр. И помолимся за упокой душ грешных врагов наших.
Молиться не хотелось. Не за это точно. Но было такое у русских офицеров, да и у солдат — отложенная христианская добродетель. Убить врага, но помянуть его в молитве. Может, это где-то и правильно.
У меня только не укладывалось в голове, зачем… Они — враги. Но время такое, люди несколько иные, хотя в основе мало русский человек отличается от своих прапрадедов. Широка русская душа. В ней место даже для врага.
— Садись! — сказал Давыдов, когда мы оказались в шатре.
Он собственноручно налил вина в небольшой стакан и подвинул ко мне тарелку с остатками холодной телятины. Я было попытался отказаться, но подполковник так выразительно посмотрел на меня, что спорить не стал. Вино оказалось весьма кстати, а мясо я проглотил почти не разжёвывая, чем вызвал у Давыдова очередную улыбку.
— А теперь скажите мне, Платон, — заговорил он уже серьёзнее, — как вы считаете, что нам делать дальше? Только не говорите, что готовы немедленно отправиться за новыми французами. Я и без того опасаюсь, что однажды вы притащите мне в лагерь самого Бонапарта, связанного по рукам и ногам, и потребуете расписку в получении.
Удивлю подполковника.
— Возвращаться, господин подполковник, — ответил я без колебаний.
Он выпучил глаза, рассматривая меня, словно бы случилась подмена.
А я продолжал:
— Причём чем скорее, тем лучше. Мы уже настолько загружены обозами, что стали неповоротливыми. Телеги растянулись на такое расстояние, что охранять их приходится едва ли не всеми наличными силами. Если неприятель перехватит нас на дороге, особенно кавалерией, придётся выбирать между добычей и людьми. А такого выбора я бы предпочёл избежать. А ещё… у нас мало пуль. И в нынешних условиях сделать их не представляется возможным, не столько.
— Не в пулях дух. Вы же не скажете, что только ими побеждали? А пожар?
— Зарядов тоже нет. Использовали. Лучше было бы подготовиться снова и прийти в другое место. Здесь враг уже так будет осторожничать, что не скоро наладит поставки в армию, — привёл я аргументы.
Да! В том числе я соскучился. Я хотел увидеть Аглаю, обнять её. Я хотел побыть с отцом, дай бог, чтобы оба жили. Нужно было объясниться с Анной. Нужно… ибо если я собираюсь быть офицером и дворянином, обязан соответствовать и быть человеком чести ещё больше, чем рожденные в перинах люди.