Я обернулся. Подполковник стоял у входа в шатёр, уже без прежней официальной строгости. Он подождал, пока я подойду, затем неожиданно положил руки мне на плечи и крепко обнял.
— Ты… — он обнял меня крепко, намного крепче, чем могло бы показаться этот невысокий человек. — Ты…
Ещё раз обнял.
Я улыбнулся. Поверил…
— Платон, дорогой ты мой, — негромко произнёс Давыдов, отстраняясь и внимательно глядя мне в глаза. — Я ведь понимаю, что вы не станете лгать о подобных вещах. Не тот вы человек. И если всё действительно так, как вы рассказали, то совершили нечто совершенно невероятное.
Не стал говорить, что не поверил же.
— Платон, да это же невозможно… Тот офицер, что ты взял, он же сказал… — я вновь оказался в объятиях маленького медведя.
Низкий, не качок какой. Откуда столько силы у Давыдова?
— Остальные где? Потери великие? Жалко, богатыри были, — сыпались на меня эмоциональные вопросы.
— Господин подполковник, так живы все. Должны прийти. Ну как казаки оставят трофеи? — усмехнулся я, стараясь выскользнуть из объятий Давыдова.
— А егеря? Разве же вы трофеи не берёте? — рассмеялся командир.
Смеялся так, как могут только отчаянно счастливые люди.
— Берём. А то как же…
— Ты разбил… Да, Платон… Ты разбил сводный отряд, который собрали со всех, кто может быть отстранён от армии и гоняться за нами. Нынче нет никого, кто мог бы нам перечить и воевать с нами. Тут более не будет никого, мы можем перерезать обозную службу, Белявин. Это всё ты, — на эмоциях говорил подполковник.
Хотя в нынешнем времени люди таковы, что редко, очень редко бросают слова на ветер. Тем более, подполковники и такие люди чести, как Давыдов. Впрочем, про него разные слухи ходили.
— Я знаю, чего вы желаете… Знаю, не слепой и глухой. И я даю вам слово чести: если потребуется, до самого государя императора дойду, но офицерство вам выбью. И не думайте, что это пустые слова. Багратион… Не должно мне говорить такое, но он благоволит ко мне.
— Благодарю, господин подполковник, — ответил я, чувствуя себя несколько неловко. — Только я ведь не ради чина старался. Людей хотелось сохранить, да неприятелю урон нанести. А уж что получилось, то получилось.
Нет! Ради него тоже. Но я обязан был произнести эти слова.
— Вот именно! — Давыдов даже повысил голос. — Получилось! Пленные рыдали. Всех изничтожили… всех. Другие годами служат, полками командуют, а подобного не добьются. И знаете, что я вам скажу? Такой подвиг достоин куда большего, чем стать прапорщиком. Да только вы пока фельдфебель, и через несколько чинов сразу перескочить едва ли позволят. Но уж первое офицерское звание я вам обеспечу, если только сам жив останусь. Слово Давыдова! Костьми лягу.