Малышка моя там уже четыре часа... Тим приехал поддержать меня, а потом поедет забирать Лику из садика. Ибо жену я свою здесь одну не оставлю.
Меня в родовую хоть и не пускают, но я хочу быть ближе, пусть даже ментально. Хотя бы в приёмном покое. А если долбаная заведующая всё же возьмёт бабки, то и у двери родильной палаты.
Но эта грымза пока не берёт. И рожаем мы по настоянию Даши в обычном роддоме.
Здесь мрачно. Персонал выглядит так же, как бездушные бледные стены. Но моя жена пришла сюда не из-за стен, а из-за лучшей акушерки города, которую посоветовала ей подружка Яна.
Я спорить не стал.
Тим закуривает, пряча сигарету в кулак.
– Ну и где тебя так разукрасили?
– Подпольные бои, слышал?
Морщусь.
Ох, как низко мы пали. После ММА и громких шоу.
– Нахрена тебе это?
– Платят нормально. Да и не умею я больше ничего... Через три дня уезжаю в Сочи. Там очень жирный куш для победителя, не смог отказаться.
– Ты психопат, Тимур, – качаю головой.
– Кто бы говорил, – ухмыляется он. – Или теперь ты прилежный семьянин и даже не думаешь о том, чтобы немного побиться с кем-нибудь в мясо? Ни за что не поверю.
Он прав. Бои – как наркотик.
Но Дашка помогла мне слезть с этой иглы.
– У меня там, – указываю на здание роддома, – вот-вот родится ещё одна принцесса. Их будет теперь три. Кто их будет защищать, если я буду мотаться по стране и убиваться в октагоне?
– Я не об этом спросил. Ты хочешь или не хочешь?
Прислушиваюсь к себе.
Нет.
Я реально всем этим переболел. У меня хорошая работа. Не самая чистая, не самая лёгкая, но зарабатываю я охуенно.
Тачка, хата… Жена меня любит, я на неё надышаться не могу.
Представляю себя, держащего дочек за ручки, и с такой же размалёванной рожей, как у Тимура – становится неприятно.
– Не хочу, – говорю в итоге. – И тебе советую завязать. Женись лучше.
– На ком? – морщится Тимур. – Ты видел этих шалав в моём окружении? Я лучше один буду.
– Смени окружение.
– Не подскажешь, как? – дёргает бровями. – В библиотеку записаться? Или зарегистрироваться на сайте знакомств?
– Ну что ты сразу в крайности, а? Докурил, кстати?
– Да, – делает последнюю затяжку и выкидывает окурок за забор.
В роддом возвращаемся обратно через чёрный вход. Садимся на металлическую лавочку, которая за последние четыре часа мне опостылела. Я пристально смотрю на медсестру в окошке приёмного покоя.
Почувствовав мой взгляд, она поднимает глаза и сразу выставляет руки перед собой.
– Пока ничего. Вам сообщат сразу же.
И это я тоже слышу последние четыре часа.
Пиздец, как тяжело ждать!
– Во сколько Лику забрать? – смотрит Тим на часы.