Проверяет меня, что ли?
Но полгода – не десять лет, так что ждём.
У входа в игровую зону Лике надевают на запястье браслетик с именем и впускают внутрь. Мы с Дашей садимся за длинную стойку, отделяющую нас от дочери. Такие же родители, как мы, наблюдают за своими чадами, сидя на соседних стульях.
Кажется, Лика здесь застряла надолго. Сразу нашла компанию – двух мальчишек примерно своего возраста. Они, перебивая друг друга, рассказывают ей о «классном батуте», «страшной горке» и «весёлой карусельке». Зовут к кукольному домику, называя его «хижиной». В общем, принцесса моя купается во внимании.
– Принести тебе кофе? – спрашивает Даша.
– Я сам принесу, – встаю со стула. – Может, ещё чего-то хочешь?
– Нет, только кофе. Послаще.
– Хорошо.
На этом же этаже есть кофейня. Взяв два стаканчика «американо» и лимонад для Лики, возвращаюсь к бывшей жене.
Бывшей, бывшей, бывшей… Меня коробит, даже когда я мысленно называю её так.
– Спасибо, – Даша берёт стаканчик, делает осторожный глоток. – Ммм, вкусно... Здесь хороший кофе.
– Нам необязательно говорить о кофе, – почему-то злюсь. – Давай поговорим о нас.
– Мы мало говорим о нас? – удивлённо поднимает брови.
– С той пятницы ни разу, Даш. Словно между нами ничего и не было.
Вижу, как тут же краснеют её щёчки. Вспомнила, как это было на столе? А потом и в гостиной, когда я, не желая покидать Дашу, утянул её на диван.
Мы тогда там и уснули. И были пойманы с поличным дочкой. И столько вопросов было от Лики потом!..
А почему мама с папой спят голышом?
Я пытался шутить, а Дашка злилась. Накормив меня завтраком, вытолкала за дверь. И всё. Больше ничего между нами не было целую неделю. Ни поцелуев, ни объятий.
– Окей, не хочешь говорить о нас, давай поговорим об этой суке Диане.
– Шшш, – касается моего плеча Даша. – Здесь же дети! И люди вокруг.
– Да плевать. Я варюсь в этом в одиночку и просто пиздец, как устал, – шепчу у её виска. – Ты знаешь, что я её не насиловал. Это сделали другие, и они ответили за это по закону. Да и твоя сестра сама напрашивалась. Чего она ждала от Алика? Её же предупреждали. Ты предупреждала. А тот случай с переломом мы уже давно обсудили вдоль и поперёк. Я полностью признаю свою вину. Это было не умышленно, но я виноват. Виноват!
Голос вновь невольно повышается. Даша накрывает мой рот ладошкой и смотрит в глаза. Наши лица близко. Мне хочется прижаться к ней. Провести носом по тонкой коже на её скулах. Понежничать немного. Потискать её.
– Дамир, я уже давно об этом не думаю, – шёпотом говорит она. – Просто как-то неправильно у нас всё было. И мало. Чертовски мало было тебя с нами.