Блять, да я просто заберу своих девочек, и всё! Силой, если потребуется. Не будут они с ним жить.
Кажется, меня сейчас вырубит... Отчаянно хватаюсь за явь, проматывая в башке последние полгода своей жизни, словно киноплёнку.
Полгода назад. Сразу после развода.
Кипя от злости, выслушиваю судью. Нас разводят, мне впаивают судебный запрет на общение с дочерью.
Я вообще не должен к ней приближаться, пока Лике не исполнится четырнадцать. Получив паспорт, она сама сможет решать, общаться со мной или нет. И сможет представлять себя в суде самостоятельно. Если я подам апелляцию, и суд состоится вновь.
Когда ей будет четырнадцать, вашу мать!
Я знал, что это, скорее всего, случится, но всё равно не могу принять происходящее. И сделать ничего не могу, иначе меня просто закроют. Если закроют – дочь не увижу намного дольше.
Даша направляется к выходу из зала в обществе своего адвоката. Мало что соображая, подрываюсь за ней.
– Дамир! – вырастает на моём пути Тимур. – Ты куда, блять, намылился? Не слышал, что ли? Тебе нельзя к ней подходить!
– Я на минуту. Пару фраз скажу, и всё.
Боднув плечом друга, вылетаю из зала. Дашу догоняю на улице, уже у машины.
– Подожди! – захлопываю дверь, которую она успела открыть.
– Дамир Русланович! – возмущённо восклицает её адвокат, противная прожжённая баба, которая и добилась развода и запрета.
Она даже юристов Мартынова сделала. Хотя те ради меня в этом деле особо и не старались.
Адвокатша уже успела сесть за руль своей тачки, и я пинком закрываю и её дверь.
– Не подходи, – выставляет перед собой руки Даша. – Не делай ещё хуже.
– А куда хуже, малыш? – вибрирует от гнева мой голос. – Куда хуже, мм?
– Ты сядешь, – отрезает Дашка.
Пытается быть решительной, жёсткой, а у самой глаза на мокром месте.
– Малыш… – подступаю ближе, воспринимая эти слёзы как брешь в её броне. – Я же говорил, что непричастен к изнасилованию Дианы. Все, кто причастен – уже ответили. А Павлу этому компенсацию выплачу, хочешь? Давай подадим в суд, попытаемся изменить решение судьи! Мы сможем! Мы справимся! У нас же дочь. У нас семья. У нас чувства…
Говорил ли я Даше об этом раньше? Уговаривал ли не торопиться с разводом? Да, вашу мать!
Но мои голосовые оставались без ответа, а увидеться с ней лично я не мог. Был под следствием, находился под домашним арестом. Только вчера с меня сняли обвинения.
– Дамир, мне нужно ехать, – пытается обойти меня Даша.
Адвокатесса вновь пытается открыть дверь, но я не даю, прижавшись к ней бедром.
– Ты с этим инвалидом, что ли, будешь? – ревниво рвётся из меня.