Через четыре минуты все шесть патрульных автомобилей подъехали к перекрестку. Полицейские, среди которых были Скарре и Ула Ли из убойного отдела, собрались вокруг машины, где у открытой дверцы сидел Харри с картой города в руках и давал указания:

– Ли, возьми три машины и отрежь возможные пути к бегству. Вот тут, тут и тут.

Ли наклонилась над картой и кивнула.

Харри повернулся к Скарре:

– Что вахтер?

Скарре показал телефон:

– Как раз с ним говорю. Он уже идет к главному входу с ключами.

– О’кей. Возьмешь шестерых и расставишь их по подъезду, на черной лестнице и, если возможно, на крыше. Еще добудь мне машину прикрытия. «Дельта» приедет?

– Уже.

Двое полицейских, похожих друг на друга как две капли воды, доложили, что «Дельта» прислала группу захвата, специально обученную на случай подобных ситуаций.

– Вы мне будете нужны прямо перед подъездом. Все вооружены?

Полицейские кивнули. Некоторые держали автоматы MP-5, отлично зарекомендовавшие себя при освобождении заложников, у остальных были только табельные револьверы. «Бюджет – прежде всего», – разъяснил как-то раз комиссар полиции.

– Вахтер сказал, что Лунн-Хельгесен живет на третьем этаже, – сообщил Скарре, убирая мобильный в карман. – Там по одной квартире на этаже. Выходов на крышу нет. Чтобы попасть на черную лестницу, надо подняться на четвертый этаж и пройти через закрытый холл.

– Хорошо, – сказал Харри. – Пошли двоих на черную лестницу, пусть ждут в холле.

Харри посадил к себе в машину двух полицейских в форме. Один постарше, другой – прыщавый юнец. Оба как-то работали со Скарре. Он повел машину не на улицу Осенгата, 12, а переехал на другую сторону и загнал ее во двор напротив.

Два мальчугана огромными, блестящими от любопытства глазами рассматривали вооруженных полицейских, пока Харри объяснял их отцу, для чего полиции требуется ненадолго войти в их квартиру. Харри прошел в гостиную, отодвинул диван от окна и внимательно всмотрелся в квартиру напротив.

– В гостиной свет! – крикнул он.

– Там кто-то сидит, – заметил полицейский, тот, что постарше.

– Я слышал, что после пятидесяти зрение ухудшается на тридцать процентов, – ответил Харри.

– У меня отличное зрение. Вон там, в большом кресле, которое стоит к нам спиной. Можно разглядеть часть затылка и руки на подлокотниках.

Харри прищурился. Черт, ему что, очки уже нужны, что ли? Однако как только старик подсказал, куда смотреть, он все разглядел.

– Оставайся здесь и сообщи по рации, если он шелохнется. Идет?

– Идет, – улыбнулся пожилой.

С собой Харри взял юнца.

– А кто хоть там сидит-то? – спросил тот громко, чтобы перекричать давящую тишину, когда они были уже внизу на лестнице.