– Я так им и расскажу.

Харри ждал. Стёп по-прежнему сидел наклонившись и не шевелился, но вдруг он поднял голову:

– Кому это «им»?

– Журналистам, разумеется, – небрежно бросил Харри. – Уж они-то нас нынче будут пытать, скажете, нет? Ведь это же настоящая сенсация.

Во взгляде Стёпа что-то забрезжило.

– Это вы о чем? – спросил он, но по голосу было слышно, что все ответы ему известны.

– Знаменитый человек думал, что он позабавится с юной дамой у себя на квартире, но потом роли поменялись, – сказал Харри, разглядывая картину за спиной Стёпа. На ней была изображена обнаженная женщина, балансирующая на канате. – Она уговорила его надеть маску поросеночка под тем соусом, что это вроде как сексуальная игра. Вот в таком виде его полиция и обнаружила: в собственной ванной, голым и рыдающим.

– Вы не можете так поступить! – вырвалось у Стёпа. – Это… Это нарушает закон о сохранении тайны личной жизни!

– Ну, – ответил Харри, – если это что и нарушает, то, скорее всего, ваш блистательный имидж, Стёп. Никак не закон, даже наоборот, помогает закону.

– Наоборот? – почти закричал Стёп. Зубы у него стучать перестали, к лицу возвращался нормальный цвет.

Харри кашлянул:

– Мой единственный капитал и средство производства – моя личная независимость. – Харри подождал немного, чтобы Стёп успел узнать свои собственные слова. – А поскольку я полицейский, это, помимо прочего, означает, что я должен постоянно держать общественность в курсе любой информации, огласка которой не помешает расследованию.

– Вы не можете так поступить, – повторил Стёп.

– Могу и поступлю, – ответил Харри.

– Но это… раздавит меня.

– Ну, мне кажется, «Либерал» еженедельно раздавливает кого-нибудь на своей первой полосе.

Стёп аквариумной рыбкой открывал и закрывал рот.

– Разумеется, – продолжил Харри, – даже для человека с личной независимостью существуют компромиссы.

Стёп посмотрел на Харри долгим взглядом.

– Я полагаю, вы понимаете, – сказал Харри и пошевелил губами, словно вспоминая нужные слова, – что мой долг полицейского – использовать эту ситуацию в интересах следствия.

Стёп медленно кивнул.

– Начнем с Бирты Беккер, – сказал Харри. – Как вы познакомились?

– Думаю, что на этом следует закончить беседу, – раздался голос от двери.

Стёп и Харри одновременно обернулись: это был адвокат Юхан Крон, который, казалось, успел принять душ, побриться и выгладить рубашку.

– О’кей, – ответил Харри, пожимая плечами, и позвал: – Хольм!

В дверях позади Крона появилось веснушчатое лицо Бьёрна Хольма.

– Позвони Одину Наккену в редакцию, – обратился к нему Харри и повернулся к Стёпу: – Ничего, если вещи я верну вам вечером?