– Шлюха! Чем ты ударила? – заорал Стёп. – У меня же кровь течет, сука!

– А вот чем.

Арве Стёп почувствовал, что нос и губы расплющило что-то твердое.

– Нюхай, – приказала она. – Разве не прекрасный запах? Сталь, ружейное масло. «Смит-вессон». Пахнет!.. Ни с чем не спутаешь. Порох пахнет еще лучше, но его ты еще успеешь понюхать.

Это просто такие забавы, успокоил себя Арве Стёп, жесткие ролевые игры. Но в ее голосе и во всей ситуации было что-то пугающее, и впервые за долгие годы – такие долгие, что он снова как будто оказался в детстве, потому что с тех пор он ничего подобного не ощущал, – Стёп понял, что ему страшно.

– Ты уверен, что не стоит завести моторчик? – спросил Бьёрн Хольм, кутаясь поплотнее в кожаную куртку. – У «амазона», знаешь, офигенная печка.

Харри мотнул головой и посмотрел на часы. Половина второго. Они просидели в машине Бьёрна Хольма под окнами квартиры Катрины уже полтора часа. Их окружала иссиня-черная ночь, улицы давно опустели.

– Снову-то у нее был цвет «калифорнийский белый», – бубнил Бьёрн Хольм свое, – номер сорок два по стандарту «Вольво», но тот владелец покрыл черным лаком. Оно, можить, и хорошо для машины, да и всего-то триста шестьдесят пять крон в год. По кроне в день, стало быть…

Бьёрн Хольм поймал взгляд Харри, замолчал и поставил альбом Джиллиан Уэлш и Дэвида Роулингса – из всех современных ребят этих хоть слушать можно. Он переписал альбом с компакт-диска на кассету, и не только потому, что в машине, кроме кассетника, никакой аппаратуры не было, но и потому, что относился к узкому кругу любителей музыки, которые считали, что ни один CD никогда не достигнет теплого и глубокого звучания магнитной пленки.

Бьёрн Хольм разболтался, оттого что нервничал. Харри сказал ему только, что Катрину Братт отстранили от расследования и Бьёрн Хольм в течение следующих недель должен делать вид, что ни о чем не знает, и намекнул, что такой миролюбивый, степенный и интеллигентный человек, как Бьёрн, не станет искать себе на задницу приключений. Бьёрн Хольм со многим согласился, но ситуация ему все равно не понравилась. Он посмотрел на часы.

– Она, видать, у какого-нить мужика.

Харри повернулся к нему:

– Почему ты так думаешь?

– Ну так она ж разведенка, ты сам сказал. Одинокая девка – она вить как и мы, одинокие парни, себя ведет. По нашим-то временам.

– То есть?

– Четыре пункта: идешь, рыщешь, выбираешь, кого попроще, и давай.

– Хм. И ты тоже? По четырем пунктам действуешь?

– По первым трем, – ответил Бьёрн Хольм, глядя в зеркало и взбивая рыжий кок. – В городе-то, вишь ты, одни скупердяйки.