Харри медленно кивнул:

– Ты это к тому, что он хочет, чтобы я думал, что ему есть что скрывать?

Валенок посмотрел на опустевшую бутылку пива, перевел взгляд на холодильник, сделал не слишком искреннюю попытку подняться с дивана и вздохнул:

– Я же сказал, это все ненаучно. Ты не мог бы…

Харри встал, подошел к холодильнику. Выругался про себя. Когда он звонил Уде, он, конечно, знал, что они наверняка примут его предложение поучаствовать в программе. И еще он знал, что ему удастся беспрепятственно задать Стёпу прямой вопрос – таков был формат передачи – и что камера будет показывать отвечающего так называемым среднекрупным планом, то есть только верхнюю часть тела. Все это отлично подходило для анализа Валенка. И все равно им не повезло. А ведь это была последняя соломинка, последнее место, куда еще мог упасть луч света. Все остальное тонуло во тьме. Возможно, впереди было еще лет десять движения на ощупь, надежд на прорыв, на случайность, на ошибку врага.

Харри уставился на выстроенные как на парад пивные бутылки в холодильнике, их стройные ряды забавным образом контрастировали с хаосом, царящим в комнате. Он помедлил. И взял две бутылки. Они приятно холодили ладони. Дверца холодильника поползла на место.

– Единственное место, где я с уверенностью могу сказать, что Стёп врет, – подал с дивана голос Валенок, – это когда он говорит, что у него в семье нет случаев сумасшествия или других серьезных наследственных заболеваний.

Харри успел поставить ногу и не дал холодильнику закрыться. Свет из холодильника отражался в темном окне, на котором не было занавесок.

– Продолжай, – сказал он.

И Валенок продолжил.

Через двадцать пять секунд Харри был уже почти внизу лестницы, а Валенок почти допил пиво, которое ему сунул Харри.

– Да, Харри, – пробормотал Валенок себе под нос, – тут вот еще что. Когда Боссе спросил тебя, не ждешь ли ты какой-то особенной женщины, ты сказал «нет». Ох, Харри, даже и не думай играть в покер.

Харри позвонил из машины.

Он не успел назваться, а на том конце уже откликнулись: «Привет, Харри».

Мысль, что Матиас Лунн-Хельгесен запомнил его номер телефона или даже забил его вместе с указанием имени, заставила Харри содрогнуться. На дальнем плане он слышал голоса Ракели и Олега. Выходные. Семья.

– У меня вопрос относительно клиники «Мариенлюст». Остался после нее хоть какой-нибудь журнал пациентов?

– Сомневаюсь, – ответил Матиас. – Наверное, есть какие-то правила, где говорится о том, как поступить с документами, если они не переходят кому-то еще. Но если нужно, я проверю.