– Вы не о той информации говорите, – сделал он ответный ход. – Информация, которая вам сейчас пригодилась бы, касается ответственности за отказ от сотрудничества со следствием.

– Туше! – обрадовался Стёп. – Но как журналист и либерал я предпочитаю занять вполне определенную позицию. Я – цепной пес, охраняющий свободу от враждебной ей системы. Неужели я могу смиренно поддаться давлению представителей власти, не выдвигая никаких условий?

– И что же это за условия?

– Эксклюзивная информация о деле, естественно.

– Я обещаю вам эксклюзивную информацию, – немедленно ответил Харри, – вместе с подпиской о неразглашении. Ни одной живой душе.

– Нет-нет, эдак мы никуда не продвинемся. Жаль. – Стёп засунул руки в карманы. – Ну что ж, у меня хотя бы появились основания порассуждать, того ли человека выбрала полиция в злодеи.

– Я вас предупредил.

– Спасибо, – вздохнул Стёп. – А вы подумайте, Холе. В субботу наша газета будет праздновать юбилей. В «Плазе». Шестьсот гостей будут отмечать двадцатипятилетие «Либерала». Неплохо для газеты, которая всю жизнь расширяла границы свободы слова и каждый день лавировала в грязных водах нашей юриспруденции. И за двадцать пять лет, Холе, мы еще не проиграли в суде ни одного дела. Я обговорю все с нашим адвокатом, Юханом Кроном. По-моему, вы с ним знакомы?

Харри печально кивнул. Стёп сделал еле заметный жест в сторону двери, показывая, что он считает беседу законченной.

– Обещаю помочь всем, чем могу, – сказал он в прихожей, – но и вы помогите нам.

– Ну вы же сами хорошо понимаете, что такая сделка для нас невозможна.

– Вы даже не поняли, что за сделка имеется в виду, Холе, – улыбнулся Стёп и открыл дверь. – Даже не поняли. Думаю, мы скоро снова увидимся.

– Не думал, что мы так скоро увидимся, – сказал Харри в открытую дверь.

Ракель преодолела последние ступеньки на пути к его квартире.

– Нет, думал, – возразила она, бросилась к нему, втолкнула в прихожую, захлопнула ногой дверь, схватила его голову обеими руками и жадно поцеловала. – Ненавижу тебя, – проговорила она, расстегивая его ремень. – Ты ведь понимаешь, как раз этого мне сейчас совсем не нужно!

– Так уйди, – ответил он, расстегивая на ней пальто и блузку.

На ее брюках сбоку была молния. Харри рванул ее и заскользил рукой по спине, ниже, туда, где пальцы нащупали шелк белья. В прихожей было тихо, слышалось лишь их дыхание, шелест одежды. Цокнули каблучки, когда она оторвала ноги от пола, впуская его в себя.

Потом, когда они лежали в постели и курили одну сигарету на двоих, Ракель обвинила его в том, что он наркодилер.