«Но мясо здесь дорогое, даже одна его готовка, одни корнеплоды были бы гораздо дешевле», — понимаю я.
Повезло мне с Купцами, кучу денег поставили на своего проверенного бойца, почти полтора золотых тайлера. Как бы отнять не решили попозже, готовые к такому делу люди у них при себе всегда имеются.
— Тогда поступим так: я сотню в этом мешочке сразу забираю, остальное идет за ужин и еще парням пива, — увидел я молящий взгляд Кроса. — Сколько выпьют! Да, уважаемый, если надо будет доплатить, то утром скажете. А, утром же еще и завтрак. Тогда все и посчитаете!
Я заметил, что певица уже встала из-за столика, взглянула в мою сторону достаточно красноречиво, получила в ответ мой жадный взгляд. Потом сразу отправилась к лестнице, слегка кланяясь зрителям, благодарящим ее за выступление.
Так она прошла мимо каждого стола, за ней музыкант несет в руке чехол от инструмента, а народ накидывает ему от щедрот своих. Обойдя всех, девушка подошла к лестнице и стала медленно подниматься, подол узкого длинного платья пришлось поддернуть, чтобы подняться по высоким ступеням.
Мужики во всем зале с интересом уставились на открывшиеся до коленок ноги и наступила полная тишина.
Певица замерла, оглянулась назад, томно улыбнулась зрителям и продолжила подниматься.
Раздались могучие аплодисменты, таким оказалось последнее, но не менее эффектное выступление.
Певица скрылась, я опомнился и попросил у Сохатого кувшин белого астрийского, пару бокалов и какую-нибудь птицу жареную целиком.
— Все такое принести в комнату певицы, как только будет готово, — скомандовал ему негромко.
Сохатый удивленно посмотрел на меня и переспросил:
— Ты уверен? Если тебя не пригласили, то лучше не суйся. А Грита никого не приглашает.
Потом до него все же дошло.
— А, все потому, что ты избил Редкена. Тогда понятно.
Он подозвал девушку и передал ей заказ.
— Ее комната первая слева, не перепутай, — напутствовал он меня и вручил мне масляную лампу.
Я посмотрел на стол Охотников, снова заставленный пивом, махнул рукой в ответ салютовавшему мне кружкой Кросу.
Увидел подсевшего к нашему столу музыканта, активно потребляющего выпивку и понял, пора уйти по-английски. Прихватил свой мешок, закинул в него все еще оставшийся не распакованным тяжеленький мешочек Купцов и запалил лампу от другой.
Лестница в трактире оказалась довольно скрипучая, поэтому я поскорее проскочил по ней, тут же остановился наверху и осмотрелся.
Я оказался в небольшом коридоре, из которого выходит пять дверей, по две слева и справа, еще одна — напротив. Свет виднеется только из-под той, которая напротив, значит, очень недружелюбные мне теперь Купцы там остановились.