Представил лицо Курбанова, читающего мой рапорт, и чуть пельменем не подавился.
— Ты чего такой задумчивый? — после того как огрел меня по спине пару раз, Ситников вновь уселся за стол.
— Да вспомнил кое-что. Ладно, это потом. Не отвлекаемся. Сейчас у нас другая задача, — отмахнулся я от расспросов.
— Это точно, — посерьезнел инспектор. — Скоро все должно решиться.
Точной даты проведения операции еще не было. Все зависело от того, на какой день Пахоменко договорится о встрече с Цепиловым. Да, взяткодателем будет Пахоменко. Первоначально его не планировали использовать напрямую, только как источник информации, но недавние события показали, что задумавшей крутить свои комбинации пешке требуется вправить мозги. Именно из этих соображений Пахоменко был направлен на передовую.
Об изменении диспозиции я сообщил ему вечером. Дождался, когда он приедет домой, помахал рукой и заманил в расположенный рядом сквер.
— Мы так не договаривались! — ожидаемо отреагировал на новые вводные торговый чиновник.
Минут пять кричал, угрожал и требовал встречи с главным.
Шафиров выходить из тени пока не спешил, поэтому, чтобы сломить сопротивление, я дал почитать Пахоменко откровения Фоминых, в которых он тоже фигурировал. Проникся. Тон поубавил, в голосе стала слышна обреченность.
— Но ведь Цепилов меня сдаст. Расскажет, что взятку я ему не впервые даю, а делаю это регулярно.
— Эти показания не войдут в протокол допроса, — уверил я его. Свой человек в областном управлении торговли Шафирову пригодится, так что я был уверен, полковник отгородит Пахоменко от неприятностей. — Да и не дурак Цепилов добавлять себе эпизоды, ведь от их количества зависит срок заключения.
В общем, хоть и с трудом, но консенсуса мы достигли.
Пока я был занят своими делами в Отделе что-то изменилось. В воздухе чувствовалась некая нервозность. Озадаченный этим открытием, я рассматривал коллег на утренней оперативке. Лица напряженные, как будто ждут чего-то. От предвкушения этого чего-то у Журбиной руки спокойно не лежат, и чтобы это скрыть она спрятала их под стол, положив на колени. Но я сижу в кресле, немного в отдалении от остальных и все прекрасно вижу. У Панкеева глаза бегают, и он то и дело поглаживает лысину. Курбанов мрачен и зол. Одна лишь Акимова непроницаема.
Разгадка не заставила себя ждать. Она заявилась ко мне в кабинет в образе Журбиной.
— Мамонтов где? — начальница только сейчас заметила отсутствие одного из сотрудников.
— Повестки разносит, — дежурно соврал я. Так-то Мамонтов был в гараже, чинил выделенный нам Шафировым старенький «москвич». Но Людмиле знать об этом незачем.