— Тогда пока ты подпиши, — она подсунула мне под нос напечатанный на машинке рапорт.
Пробежал текст глазами и вернул Журбиной.
— Не буду.
— Что значит не будешь⁈ — уязвленная отказом закричала начальница.
— Это значит, что я не буду ставить подпись под этой хренью, — доходчиво разъяснил я.
— То есть, по-твоему это хрень⁈ — Журбина потрясла рапортом.
— Дурнопахнущая хрень, и когда она рванет, нас всех заляпает.
— Замараться значит боишься, — со злостью выпалила она.
— Не хочу, — подкорректировал я.
— Понятно, — прошипела аки змея начальница. Выражение ее лица ничего хорошего мне не сулило. — То есть тебе плевать, что твоих коллег всячески оскорбляют и называют шлюхами?
— Ты передергиваешь. Да, Курбанов был некорректен в высказываниях, но напрямую, адресно он никого из вас не оскорбил.
— Ты это сейчас серьезно или в тебе взыграла мужская солидарность⁈
— Не вижу состава, — в отличие от Журбиной я не кричал, слюной не брызгал, по кабинету не метался, спокойно сидел на своем рабочем месте и аргументировал.
— А вот я вижу! Он совершил должностной проступок! Он женщин-следователей сравнил со шлюхами! Таким не место на руководящих должностях! Да он не только нас не уважает, он ко всем так относится. Тебя так вообще терпеть не может, постоянно придирается, алкашом называет. А ты его покрываешь!
— Никаких гадостей он мне не делает, не подставляет, черту не переходит. Всего лишь пытается сделать из меня образцового сотрудника. Но у него ничего не выходит, вот он и злится, — парировал я, мысленно же привел еще один довод — ревность. Не только к Зудилиной, но и к Митрошину, и в целом к моему положению. В Отделе многие считают, что у меня волосатая лапа наверху.
— Да, он просто выжидает! Курбанов тебя съест, как только представится возможность!
— Может и попытается, — пожал я плечами, не исключая такого развития событий, — но когда меня от должности отстранили, он единственный кто меня навестил.
— Да он к тебе пришел, потому что Головачев его к тебе отправил — удостоверение вернуть, которое Курбанов у тебя незаконно изъял!
— Главное поддержка, а не ее причина, — настаивал я на своем, пытаясь избежать участия во внутренних интригах. Не до них мне сейчас.
Журбина закатила глаза, реагируя на мою тупость, а я продолжил:
— Я вот не понимаю зачем тебе все это надо? Какая твоя выгода? Думаешь, если Курбанова снимут, то тебя в первые замы переведут? Тебя даже в должности еще не утвердили.
— Утвердили. Приказ уже готов, мне в кадрах шепнули, — лучась самодовольством, поделилась новостью начальница.
— Поздравляю. Но все-равно не вижу причин для конфронтации с Курбановым.