— Альберт, ты не знаешь, кто в Москве распустил слух, что за поимку банды грабителей инкассаторов мы собираемся наградить непричастных?
Глава 20
Пару секунд я недоуменно пялился на Шафирова, а затем, изобразив оскорбленную невинность, выпалил:
— Никаких слухов я не распускал! Щелоков расспрашивал меня о моей службе, в том числе и об эпизоде с задержанием грабителей инкассаторов. Понятное дело, мне пришлось рассказать о нем во всех подробностях. Министрам не отказывают. Но на этом все. Местное начальство я не критиковал, ничего для себя не выпрашивал.
На мой возмущенный спич полковник отреагировал тяжким вздохом.
— Значит, ничего предосудительного в своих действиях ты не видишь, совсем даже наоборот, — подытожил полковник. — Молодец какой! — его голос начал наполняться раздражением. — Открыл министру глаза на творившуюся несправедливость, помог сослуживцам. А то, что ты своим длинным языком подставил меня — так это сущий пустяк. — Шафиров горько усмехнулся. — А ведь я думал, что мы с тобой на одной стороне.
— Это так, — поспешил я заверить высокое начальство в своей лояльности.
— То есть ты, когда строил из себя правдолюба, не понимал, что в итоге пострадает тот, кто непосредственно готовил документы о награждении?
— Черт, — моя маска оскорбленного в лучших чувствах праведника дала трещину. До меня дошло, что крайним сделают главного в области кадровика. А тот, в свою очередь, мне этого не простит. Заиметь во врагах такую фигуру, как Шафиров, который позволяет себе мутить за спиной министра и которому благоволят местные чекисты, совсем не то, что мне сейчас нужно.
— Но я ведь ничего не сделал! Просто рассказал Щелокову о задержании! — воскликнул я, в этот раз упирая на свою молодость и горячность.
Шафиров сплюнул. Кажется, проглотил мою импровизацию.
— Вроде, парень ты не глупый, соображаешь, когда прижмет, но при этом тебя постоянно тянет на странные поступки, то в Ставрополь ни с того, ни с сего срываешься, то с министром начинаешь откровенничать. Малолетка ты еще, Альберт. По уму, тебе бы года три дать подрасти, чтобы вся романтическая дурь выветрилась. Но нет у нас этих трех лет.
Я мысленно закивал, соглашаясь, что три года в Союзе не выдержу.
— Значит, придется ускорять твое взросление, — мне совсем не понравился его направленный на меня прищуренный взгляд. — Проблему с утерянным служебным автотранспортом решай сам, — озвучил он наказание. — Я выделил вашей группе исправную машину и в таком же состоянии ты должен мне ее вернуть. Это понятно?
— Но она не подлежит восстановлению, — вскинулся я, повторив слова механика нашего гаража, куда притащили остов копейки.