Я посмотрел на часы. Большая стрелка уже минула седьмую отметку. И в этот момент я услышал шаги за спиной. Обернуться не успел. Голова взорвалась от боли, а тело поглотила холодная речная вода.
Глава 21
— Ты чего так долго? — прохрипел я, когда выблевал всю речную воду, которой наглотался.
— Спешил как мог, — огрызнулся Мамонтов.
— Где этот урод? — я приподнялся, пытаясь осмотреться, но попытка оказалась тщетной — пока купался на улице уже полностью стемнело.
— Сбежал, — услышав ответ, я выматерился. — Мне надо было или его ловить, или тебя спасать. Я выбрал второе, — объяснил Семен. — Ты чем-то недоволен? Сам ведь подставился.
— Да кто же знал, что меня убивать придут. Думал, обычная встреча.
Для меня, действительно, это стало неожиданностью. Думал, мы с Пахоменко поняли друг друга. Неприятно осознавать, что где-то просчитался, и ошибка едва не стоила мне жизни.
— Скажи спасибо, что я страховать тебя пошел. Поперся бы один, как собирался, и всплыл бы на днях в виде распухшего трупа.
— Второй раз уже чуть не утоп, — задумчиво пробормотал я, и уже молча принялся подсчитывать случаи, когда меня пытались здесь убить. Пьяный мужик хотел зарубить топором, Дьяков — застрелить из обреза, Сливко пытался задушить, пироман взорвать. Как-то неправильно я живу.
Я попытался встать на ноги. В голове сразу запульсировала боль, и я со стоном рухнул обратно на задницу.
— Не дергайся, а то опять нырнешь! — рыкнул на меня Мамонтов. — Я больше в реку за тобой не полезу, — пригрозил он.
Семен полностью сырой, как и я, сидел чуть дальше от меня и, подрагивая от холода, приходил в себя после заплыва.
Вода плескалась о плиты в метрах двух под нами. На таком же расстоянии над нами возвышались ограждения набережной. А мы расположились ровно посередине на горизонтальной узкой площадке между покатыми плитами. Предстоял подъем, и я сильно сомневался, что его осилю. Накатила слабость, голова раскалывалась и болели ребра. Мамонтов переборщил с реанимационными процедурами.
— Ладно, выдвигаемся, а то вконец здесь околеем, — Семен решительно встал, от чего вода с его одежды полилась на плиты. Задрав голову, он посмотрел вверх на набережную, затем взглядом оценил мое состояние и тоже пришел к выводу, что высоту я нынче не возьму. — До лестницы придется тащиться.
На дорогу мы вышли минут через двадцать. Мое состояние стремительно ухудшалось и Мамонтову приходилось меня буквально тащить на себе.
Проезжающий мимо старенький запорожец Семен остановил, перегородив тому дорогу и тыча удостоверением в лобовое стекло.