Она протянула руку, взяла из шкатулки крайнее пирожное и на глазах у полусотни замерших свидетелей отломила половинку.
— Стой! — невольно крикнул кто-то из дам, но Мирабель уже отправила кусочек в рот, спокойно прожевала его, а вторую половинку протянула Кастору.
Бывший капитан стражи взял угощение из пальцев жены и съел его с тем же невозмутимым спокойствием.
Когда «Пепел греха» коснулся их языка, для самих супругов он раскрылся лишь потрясающим вкусом спелой лесной ежевики, обжаренного миндаля и тёплого домашнего мёда. По их телам пробежала мягкая золотистая волна, заставив воздух вокруг них на мгновение заискриться.
Верховный судья Мортен растерянно моргнул, глядя на совершенно невредимых супругов.
— Они... съели его. Значит, там нет яда?
— Разумеется, нет, ваша честь! — голос Мирабель окреп, наполняясь металлом. Она взяла серебряные щипцы и положила на две хрустальные тарелочки по одному пирожному. — Это старинный рецепт моего рода, который очищает кровь от любого дурмана, снимает наведённый морок и заставляет человека показать своё истинное лицо и сказать чистую правду! Именно поэтому граф Корнелиус Вейн так испугался этой шкатулки, когда пытался силой влить мне в рот запрещённое зелье «Покорная страсть» — то самое, которым десять лет назад он убил семнадцатилетнюю Элизу Валентайн!
Когда мыльная от пены упряжка с грохотом влетела на мощёную брусчатку улицы Тёмных Котлов, ливень уже превратился в настоящую бурю. Но даже сквозь потоки ледяной воды Мирабель почувствовала, что сам камень под колёсами кареты бьётся в лихорадке.
Улица гудела, как встревоженный улей. Вывески раскачивались на ветру, а из окон и дверей лавок выглядывали перепуганные соседи.
Посреди мостовой, прямо перед покорёженными, сорванными с петель коваными воротами старого склада шерсти и витриной «Бархатного Искушения», стояли мадам Зельда, господин Иширо и оба близнеца-алхимика. На брусчатке у их ног уже пылала широкая полоса из смешанного с маслом белого порошка, удерживая рвущийся из подвала багрово-лиловый туман, от которого воняло жжёной костью и гнилыми цветами.
Кастор на полном ходу распахнул дверцу, выпрыгнул на мокрые камни и подхватил Мирабель на руки, ставя рядом с собой. Следом со ступенек и с коней спрыгнули Сигрид и трое её лучших арбалетчиков.
— Вы вовремя, голубки! — прокричала сквозь вой ветра мадам Зельда, опираясь обеими руками на свой узловатый посох, верхушка которого искрила синими разрядами. Седые кудри старой гадалки растрепались и прилипли к лицу. — Эта рогатая паскуда упала с неба пять минут назад, как подбитая ворона! Проломила крышу своей лавки и ушла прямо в старые катакомбы под складом!