— Сдохни, падаль, — тихо и совершенно отчётливо произнёс он.
Его левая рука быстрее броска кобры метнулась вверх и железными тисками сомкнулась на тонком горле Селины, намертво перекрывая ей дыхание и не давая издать ни звука, а правая выхватила из-за отворота камзола узкий кинжал из матового освящённого серебра, на лезвии которого тускло блестела натёртая Мирой обсидиановая соль. ***
В Малом зеркальном зале воцарилась такая звенящая, мёртвая тишина, что было слышно, как с разбитых дверей зимней оранжереи на паркет осыпаются мелкие стеклянные осколки, а на шее поверженной Селины шипит и пенится чёрным дымом рана от освящённого серебра.
Около полусотни гостей — седовласые судьи Королевского трибунала, казначеи в парчовых камзолах и их бледные до синевы дамы — застыли вдоль стен, прижимая к груди бокалы с недопитым вином. Одурманивающий розовый туман, которым весь вечер дышало поместье, начал стремительно редеть: когда Кастор рассёк плоть суккубы соляным клинком, её чары над залом дали глубокую трещину.
Первым из оцепенения вышел начальник личной гвардии Вейна — огромный детина со шрамом через всю щеку. Увидев своего господина корчащимся на полу у ног пекарши, он взревел и выхватил из ножен тяжёлый абордажный палаш:
— Стража! Руби их на куски! Они отравили милорда!
Дюжина наёмников в багровых ливреях у входных дверей синхронно лязгнула сталью, срываясь с места.
Кастор даже не шевельнулся, лишь чуть выдвинул правое плечо вперёд, прикрывая собой Мирабель, и перехватил рукоять шпаги удобнее. Но вступать в бой против двенадцати клинков в тесном зале ему не пришлось.
В тот самый миг, когда гвардейцы Вейна сделали первый шаг, два высоких стрельчатых окна восточной стены, выходившие на садовую террасу, разлетелись вдребезги под ударами тяжёлых кованых сапог и дубовой скамьи.
В зал вперемешку с холодным ночным ветром, дождевыми брызгами и звоном стекла ворвалась Сигрид, а следом за ней — десятник Торн и четверо ветеранов городской стражи с взведёнными тяжёлыми арбалетами наперевес.
— Стоять на месте! — громовой голос Сигрид расколол воздух почище боевого горна. Она сбросила с плеч кучерский плащ, являя взорам судей начищенную до блеска кирасу капитана Королевской стражи и офицерский жетон на груди. — Именем Короны и военного устава Эшверна! Первый, кто поднимет клинок на свидетелей, получит арбалетный болт промеж глаз!
Наёмники Вейна резко затормозили, скользя каблуками по натёртому паркету. Стволы пяти арбалетов смотрели прямо им в грудь с расстояния десяти шагов — на такой дистанции гранёный стальной наконечник прошивал кирасу насквозь вместе с позвоночником.