В прошлой жизни мои легкие сжигало пламя, а та, кого я называла сестрой, стояла у смертного одра и смеялась.
Теперь я сидела напротив своих богатых биологических родителей за полированным столом красного дерева и улыбалась. Табита так хотела мою семью миллиардеров? Что ж, она могла их получить. Всех до единого. Вместе с каждым прогнившим секретом, каждой тонущей в долгах аферой.
Кабинет доктора Фрэнка Фогеля был стерилен до звона в ушах. Тишина давила на барабанные перепонки, тяжелая, как мокрое одеяло. Воздух пропитался дорогим антисептиком и «Шанелью №5» Кендры Фокс — настолько густым ароматом, что к горлу подступала тошнота. Я сидела в мягком кожаном кресле, аккуратно сложив руки на коленях, и играла роль идеальной тревожной приемной дочери.
Прямо напротив меня восседала Табита. Ее глаза, широко распахнутые, блестели от безупречно рассчитанных, искусственных слез. Мы ждали результатов теста ДНК, но мне не нужен был клочок бумаги, чтобы знать, что произойдет дальше. Я уже проживала этот миг. В предыдущей жизни.
Тогда, в прошлый раз, Бьёрн и Кендра Фокс — прославленные нью-йоркские магнаты недвижимости — признали меня своей дочерью. Я рыдала от счастья, поверив, что меня наконец спасли от унылого рабочего существования с приемными родителями, Саймоном и Эльзой Фонтейнами. Я смотрела на Фоксов как на спасителей. А на Табиту, с которой мы вместе росли в приюте, пока Фонтейны из жалости не взяли нас обеих, я смотрела свысока, когда ее спровадили с жалким выходным пособием, обрекая на забвение.
Но мое «спасение» оказалось искусно срежиссированной дорогой в ад.
Империя Фоксов была не более чем гнилым карточным домиком, изъеденным изнутри десятилетиями корпоративного мошенничества, неподъемными долгами и связями с жестоким криминальным миром. Бьёрн оказался социопатом, для которого дети были лишь товаром. Кендра — жестокой нарциссичной светской львицей, день за днем ломавшей мою волю, морившей меня голодом и превращавшей в идеальную разменную монету.
Когда кредиторы наконец забарабанили в двери, они забрали не только дома и машины. Они забрали меня. Бьёрн продал меня в договорной брак со Свеном Хардером — миллиардером, чье досье ломилось от документированных случаев домашнего садизма. Я умерла в двадцать четыре года в промерзшем подвале, захлёбываясь кровью из разорванных лёгких. А Табита, которой каким-то образом удалось втереться в окружение Свена, стояла надо мной и насмехалась над моей слепотой.
«Ты заняла мое законное место, Мирабелла».
Ее шепот был последним, что я услышала, прежде чем мой взгляд погас навсегда.