Прыжок и когти, скрежеща по камню, позволяют подтянуться и замереть. Тени вполне достаточно, чтобы слиться с камнем, а теперь только ждать. Шаги приближались медленно и будто бы неохотно. Разговоров вот не было слышно вовсе. Молчаливые какие-то солдатики. Зато походка, судя по звукам, не простых рубак. Те, если не обременены умениями, в доспехах, то обычно шаркают. А эти практически не шумят. Подошва с землей соприкасается аккуратно и мягко. Что как бы навеивает.

Хотя, в разрезе участия Высокого дома всё это не так уж и удивительно.

Ожидание затянулось на несколько минут. Если быть точно, то на четыре минуты сорок одну секунду. Эти двое постоянно замирали, вертя головами по сторонам, и оно понятно для чего. Позиционирование звуков, в узких коридорах, в отличии от зрения при освещении факелами, работает на порядок лучше. Вот и эти, шли, да слушали, а их дыхание отличалось размеренностью и спокойствием.

— Нету здесь никого, — с явным недовольством бросил один.

— Даже, если так, — спокойный говор другого, — мы обязаны пройти эту сраную сотню метров.

— Пугачи же, — буркнул первый.

— Ой, да успокойся уже — огрызнулся второй. — Итак тошно, ты еще под ухо бубнишь.

— Да достали подземелья эти! — слегка повысил голос первый. — Как крысы, ей боги.

— Это ты Таурису озвучь, — усмехнулся второй. — Авось, пожалеет.

Смачный плевок улетел в сторону жирным вердиктом по отношению к этому Таурису. И сразу за этим последовал шаг под своды моей небольшой пещерки. Я даже носки сапог увидел, следом за которыми в зоне обзора появились глаза. Одна пара, человека, в общем-то, не молодого. Гладковыбритое холеное лицо и безмерное удивление, что даже осознанным еще не стало.

Жалкие два метра свободного падения растянулись для меня неприлично длинно. Больно уж разогнал собственный разум, совершенно забыв, что эта переменная мне не подчиняется.

Человек успел положить руку на эфес клинка. Его глаза вспыхнули алым светом и погасли, как только взметнулись мои лапы. Когтями правой лапы раздробил ему лицо, вплоть до мозга, а левой — разорвал глотку, что было уже излишне.

Приземлившись на все четыре конечности, сорвался с места вперед, ко второму человеку. Тот лишь шаг назад успел сделать, да вскинуть руки в нелепой попытке закрыться. Ни о каком желании схватиться за оружие там речи не шло. Его крик так и не вырвался из горла, ибо сложенная на подобии копья ладонь правой руки, пронзила гортань насквозь. Левая, в это время, легла на его губы и только лишь тихий, еле слышный даже для меня, всхлип, разнеся по округе.