Четвертый пролет сделали по меридиану, с севера на юг. Сигнал был принят и записан в расчетное время.

Дальнейшие заходы показали, что актуальный курс значения не имеет: сигнал всегда проходил однократно, и время его прохождения если и отличалось, то в лучшем случае миллисекундами.

Очередной пролет Терентьев велел совершить в километре западнее. Сигнала не было. Потом в километре восточнее, южнее и севернее — тоже безрезультатно. Сократили до полукилометра — снова молчание. А вот на трех сотнях метров сигнал вернулся.

Полтора часа глайдер монотонно утюжил пятачок тундростепи около условной нулевой точки, которая, кстати, в результате этих изысканий уточнялась и сдвигалась еще дважды. В конце концов выяснилось, что сигнал уверенно проходит, если глайдер вторгается в зону окружностью около четырехсот пятидесяти метров. Затем сигнал резко слабеет и примерно за четыреста восьмидесятым метром от центра перестает улавливаться вовсе.

Поэкспериментировали и с высотой — получили все те же четыреста пятьдесят метров. Стало быть, как осторожно предположил Терентьев, речь идет скорее о сфере, чем об окружности.

Виталий склонен был согласиться с мастером.

— Ну чего, — оторвавшись ненадолго от терминала, вздохнул Терентьев наконец. — Все вроде бы! Полетели домой.

— Домой — в смысле в полк? — уточнил пилот зачем-то.

— Ну не на Землю же…

— Да мало ли где у вас дом, союзнички, — необидно хмыкнул пилот, ложась на возвратный курс.

— Наш дом — Вселенная! — проворчал Терентьев и лишь сейчас запустил дешифрацию перехваченных сигналов. Много времени это не заняло.

— Ну чего, кадет! — объявил мастер азартно. — В смысле стажер. Что видишь на экране?

— Сигналы идентичные, мультикомандные, четырехкомпонентные. Компоненты частично накладываются и, можно предположить, интерферируют. Значит, число возможных монокоманд серьезно возрастает.

— Верно! — ободряюще кивнул мастер. — Еще что-нибудь?

— Две компоненты мне знакомы, но встречал я их только порознь. Еще две — не уверен: или незнакомые, или просто не отложились в памяти. Может, сверочку?

— Самое время! — согласился Терентьев и запустил автоидентификацию.

Результат не заставил себя долго ждать, хотя, как знал Виталий, число сигнальных компонент, которыми пользовались в автоматике чужие, исчислялось десятками тысяч. Революционным сигнал не оказался: из четырех перехваченных компонент все четыре землянам уже встречались вразнобой, а две из них встречались также и в связке. В остальном сигнал был уникален.

Но главное — этот новый сигнал не имел ничего общего с тем, который официально считался командой на расстыковку капиллярных сцепок обкатанного образца.