Виталий качнул головой в сторону бывшего центра лагеря, где сейчас вместо палаток располагалась пустошь с кратером в центре.

— Что, это из-за роботов шарахнуло? — удивленно переспросил караульный.

— Не исключено, — вздохнул Виталий и осекся.

«Еноту» надоело торчать около катушек. Он, в очередной раз переступив с ноги на ногу, внезапно развернулся и потрусил параллельно дороге, по которой только что пришел Виталий, — вдоль сравнительно ровной шеренги тяжелых пятисоток.

Виталий тихо выругался и двинулся в ту же сторону, метрах в пятнадцати сбоку от «Енота». Тот трусил походным аллюром, отличным от поискового шага. Чтобы не отстать, Виталию то и дело приходилось в свою очередь переходить на внешне легкомысленную трусцу.

Пока Виталий размышлял — не доложить ли мастеру о переменах в поведении робота, тот сам вышел на связь. Виталий порадовался, что не стал убирать планшет, так и держал в руке, поэтому сейчас осталось только притронуться к сенсору.

Судя по характерно трясущейся картинке, Терентьев ехал на «бобике».

— Ну как? — справился он.

— Уходит, — доложил Виталий. — Рысью. Вдоль условной улочки, направление — северо-запад, если не свернет — покинет территорию «красного уголка» и выйдет прямехонько к тому, что осталось от диспетчерской летного поля.

От сборной башенки, надо сказать, осталось мало что: только врытые в грунт ребра фундамента, кое-где сиротливо торчащие наружу. Крепления надземных конструкций были погнуты и покорежены, а сами конструкции сорвало и отшвырнуло метров на полтораста прочь, в тундростепь, за границу силового колпака, который в момент падения метеорита, конечно же, засбоил и отключился.

На перекрестке, совсем рядом с накренившейся аппаратной ЗАСа, Виталий разглядел мчащийся по основной улице «бобик». «Енот», ни на что не реагируя, обогнул аппаратную с кормы и шмыгнул в узкий проход между двумя ближними кораблями. Виталий поспешил за ним.

Терентьев на «бобике» нагнал Виталия через пару минут. «Енот» выбрался из скопления кораблей и шустро рысил прочь, в степь, к чужой базе. Надо понимать — домой.

«Бобик» притормозил; Виталий на ходу заскочил вперед, к водиле. Рулил незнакомый сержант с узким длинным лицом и худыми и тоже длинными руками — что-то в повадках сержанта прорывалось паучье. На Виталия водитель особого внимания не обратил, как только тот запрыгнул — прибавил газу, только и всего.

— Рассказывай, — велел из-за спины Терентьев.

Виталий полуобернулся, закинув левую руку за спинку сидения.

— Да что тут рассказывать… Зашел на ЗАС, потом дальше двинул, к кэ-шэ-эм-кам. Там его и заметил. В сторонке стоял, где катушки навалены, с кабелем, что ли. Стоял, таращился. Долго, наверное минут пять-семь, но это только с момента, как я его заметил, а так, может, и дольше. А потом снялся и побежал — больше нигде не задерживался, так и бежит до сих пор.