«Печора» отрулилась на первый заход, о чем не преминул доложить второй пилот:

— «Флигель», я борт тридцать два, заходим на первый сброс. Лифт десять метров, дальше сами, как поняли?

— Принял, тридцать второй. «Мотор», вы как?

— Головной робот на старте, ждем команды! — бодро отрапортовал сержант и подмигнул в объектив.

На первом вспомогательном экране виднелась его пунцовая от свежего загара физиономия, а на заднем плане — бойцы у лифта, готовые отстрелить первый автоном.

— Пятьсот метров до зоны сброса! — снова пилот. — Триста! Граница!

Немного странно смотрелся общий план — при взгляде на него было совершенно понятно, что «Печора» еще довольно далеко от «монеты», но при высеве роботов, естественно, следовало учитывать скорость.

— «Мотор», сброс!

— Есть сброс! — немедленно отозвался сержант, а рядовые за ним коротко шевельнулись. Темный цилиндр, еще секунду назад отчетливо видимый на экране, без следа растворился в синеватом стволе лифта.

На третьем боковом экране дали крупный план: от корабля отделилась темная точка, долгие несколько секунд падала на фоне небесной синевы, а потом над ней расцвел оранжевый купол парашюта.

«Печора» вихрем пронеслась над базой и пошла на плавный-плавный разворот, заодно набирая и высоту.

Заварзин, неотрывно глядящий на основной экран, нервно забарабанил пальцами по краю пульта. Другой рукой он машинально поглаживал начавшую пробиваться щетину на подбородке; казалось, еще немного — примется ногти на руке глодать, настолько поглотила его трансляция высадки.

Автоном не долетел до земли — метрах на двадцати база его сожгла. Тем же манером, что и матки разведкомплексов несколькими часами ранее. Странно, но парашют при этом уцелел, правда, сразу же схлопнулся без нагрузки и, словно тряпка (каковой он по большому счету и являлся), быстро полетел, виляя стропами, вниз, пока не шмякнулся с размаху о поверхность лорейской степи.

— Минус один, — прокомментировал Терентьев с ледяным спокойствием.

— Ну этот и должен был, — Заварзин наконец-то оторвал взгляд от экрана и повернулся к Терентьеву.

— Что значит — должен был? — с легким возмущением вопросил по связи вице-адмирал, чей голос не узнать было невозможно.

Заварзин аж подобрался весь, несмотря на то, что сидел.

— Это согласуется с нашими предположениями, господин адмирал! — бодро доложил он. — С учетом выбранных спецификаций, ожидалась потеря первого автонома с вероятностью близкой к девяносто пяти процентам. С той же вероятностью ожидается, что четвертый автоном все-таки сядет.

— А второй и третий?

— Тут ясности нет, пятьдесят на пятьдесят. Самим интересно.