Скафандр принялся за новую серию тестов сам, даже без моего прямого приказа. Он анализировал конструкционные материалы бота, сравнивал уровни излучения, проверял состав воздуха. Я видел это всё, как вторую, накладываемую сверху реальность: спектральные диаграммы, потоки данных, внутреннюю карту машины. И внезапно понял ещё одну вещь.

— Он не просто усиливает меня физически, — пробормотал я. — У него работает и информационная защита, а ещё он сукин сын учится!

— В смысле? — насторожился Баха.

— В прямом, — ответил я. — Скафандр сейчас строит модель взаимодействия с любым железом людей. Как подключаться, как фильтровать протоколы, как блокировать чужой код. И он помнит сигнатуры СОЛМО! Вот сейчас в данный момент он их ищет в боте! По факту, у нас под рукой мобильный фильтр и межсетевой экран биологического типа.

Баха замолчал. Потом очень тихо сказал:

— Если это правда, мы сможем работать с любыми искинами, не опасаясь заражения. Даже с теми, где чужой код уже сидит. Ты сможешь… вырезать его.

— Возможно, — сказал я. — Но это надо проверять очень осторожно.

— Командир, — подал голос Заг. — Можно мы сперва пожрём и поспим, а уже потом спасём галактику?

— Попробуем совместить, — пообещал я. — Пока вы будете жрать, я спасу кусочек.

Когда бот вошёл в ангар «Земли», я на секунду просто закрыл глаза. Запах. Шум. Вибрация пола. Родной, до боли знакомый фон.

Биокостюм на долю секунды напрягся, словно не узнал окружающую среду. Металл, пластик, композит, реконструированные после последнего побоища конструкции. Для него это было чужое, мёртвое. Не органика. Не сеть. И тут же — мягкий, почти незаметный «щелчок» адаптации. «Новый театр боевых действий. Новое окружение. Интеграция запрещена. Режим наблюдения» — всплыло на периферии сознания.

Я усмехнулся.

— Молодец, — шепнул я себе под нос. — Учишься.

Люк бота открылся. Нас уже ждали. Десантники в полном вооружении, медики с портативными сканерами, Денис… Все — настороженные. Полностью готовые к бою. И в центре этого круга — пустое место, явно оставленное… для меня.

— Ну здравствуй, Оператор, — сказал Денис, когда я вышел на трап.

Судя по тому, как он смотрел, у него в голове шёл примерно тот же процесс, что до этого у пилота: «стрелять — не стрелять», «обнять — сжечь плазмой».

Я остановился в трёх шагах и сознательно отдал симбионту команду: пассивный режим, минимальная внешняя активность. Биокостюм потускнел. Свечение ушло, структуры на груди притихли, поверхность стала более «металлической», знакомой глазу десанта. Визуально — уже не настолько чужой ужас.