Молча сажусь рядом. Один из бомжей, похожий на спившегося актера, с благородной трехдневной небритостью, небрежно передает мне сигарету без фильтра. Наплевав на природную брезгливость, беру, делаю затяжку. Таковы правила игры, так идет опознавание «свой-чужой». Мне очень надо быть своим.

— Чего дрожишь? — сипло интересуется бродяга. — Ишь, нарядился — чай, не май-месяц… На-ка, надень…

Мне бросают какую-то невообразимую тряпку, которая с трудом превращается в изуродованное временем клетчатое пальто. Я надеваю его и вонь окутывает все мое существо. Но становится теплее и даже в сон клонит.

— Выпьешь? — предлагает бродяга. Рядом мгновенно оживает его сосед — щуплый старик в треснувших очках с перемотанными изолентой дужками.

Небритый сует мне початую «чекушку». Надо же — их еще выпускают! Отхлебываю — холодная, и пьется, как вода. Благородный напиток. А вполне могли бы предложить тормозной жидкости… Мне быстро делается теплее, а на душе — спокойнее.

— М-да… — говорит небритый. — Наворотили делов… Теперь начнется кутерьма…

— Вы это о чем? — чуть пьяно спрашиваю я.

— Я об исходе, — задумчиво отзывается небритый. — Обитель будет сметена напрочь, надо искать новую. И весь Контур, похоже, сначала охватывать… А ты говоришь — «кризис»…

— Я вообще ничего не говорю… — бормочу я. — Но откуда вы знаете?..

— Нам ли не знать, Близнец? — усмехается бомж. — Мы Дозорные. Мы видим ой как далеко… Когда день и ночь среди людей — сердце и разум совсем по-другому чувствовать начинают…

— Я думал — вы просто связные…

— Мы — Дозорные, — хрипло, но гордо возражает старик, отхлебывая из «чекушки». — Аналитики, как модно говорить. Наше дело — сидеть, смотреть… И делать выводы.

— И что же вы видите?

— Видим — беда идет. Слабых обижать начинают — это плохо. Их, конечно, всегда обижали. Но теперь на всех углах кричат, что быть слабым и бедным — это зло. А слабаки им верят — и падают духом. Анималы никак в толк не возьмут, что все в этом мире связано. Если у тебя «ягуар» и фотомодель на соседнем сиденье — это еще не значит, что ты будешь жить вечно. Еще и удивляются, отчего у них кризис…

— А что, это как-то связано? — спрашиваю недоверчиво.

— А ты посидел бы с нами вот так, годик-другой — и сам бы все понял, — сказал небритый. — Анималы не понимают, что все их благополучие на слабаках строится. Мы просто не даем им все силы бросить на уничтожение друг дружки. Вот… Ну, а как только в Клане начался разлад — все, конец спокойствию… Я телевизор не смотрю, но готов поспорить: там все за головы хватаются, думают — конец света близко…