Катя хотела броситься бежать, но я не отпускал ее руку. Катя смотрела на меня спокойным открытым взглядом.

— Этого еще не хватало… — усмехнулся я, отпуская ее. — Скажу по секрету: я здесь тайком. Никто не должен знать…

— Так, значит, правду говорят, что вы преступник, что это вы… Матвеича… а потом и Владыку… — в глазах девочки появился страх.

— Да врут они все… — я даже сплюнул в сердцах. — Сама подумай — как бы я смог? Зачем?

И вдруг обмер.

— Как ты сказала — «и Владыку»⁈ Что с Владыкой?

— Ну… — девочка дернула плечами. — Его все равно никто из ребят не видел. Но говорят, машина его сбила. Прямо у ворот.

— Машина… У ворот… — пробормотал я, лихорадочно пытаясь уловить логику происходящего. События обострялись круче и круче. Словно Обитель поразил вирус, грозящий уничтожить Клан и всех прикоснувшихся к нему слабаков…

Странно, что я так переживаю за Владыку. Я ведь даже не представляю, кто он, что за человек был. Какая-то безликая схема вместо личности — а я ощущаю потерю…

Катя пристально смотрела на меня, и я понял, что можно упустить инициативу.

— Ну, давай так… — сказал я. — Ты скажешь нашим — только нашим ребятам, из третьего отряда, что я вместе с Клоуном буду ждать у корпуса вожатых, у черной-черной двери…

— Про которую Клоун рассказывал? — с благоговейным ужасом проговорила девочка. — И мы спустимся в тот самый подвал?

— Тебе страшно?

— Не-ет… Даже интересно! Ведь я буду не одна!

— Вот. Пусть приходят. Только тихо, чтобы взрослые не узнали…

Вообще-то это была совершеннейшая глупость — самого себя загонять в ловушку. Но моя странная сила диктует свою логику. Пусть брутальные анималы покатываются со смеху.

Мне просто нельзя обижать слабых.

Здесь действительно было темно и довольно жутковато. Коптила единственная свечка, которую принесла с собой какая-то запасливая девочка. Мальчишки подсвечивали себе лица подсевшим фонариком, корча рожи и пугая девчонок. По сырым стенам метались неясные тени — обстановочка самая подходящая для детского утренника. Но глаза у ребят горели, словно им демонстрировали новейшую игровую приставку.

Клоун косился на меня, и в маленьких стеклянных глазках я видел усмешку. Этот мерзавец явно заметил произошедшие во мне перемены. Честно говоря, их не заметил бы и слепой. Только детям все равно: раскрыв рты они слушали очередную байку тряпичного мошенника.

— … А однажды в маленькое окошко у земли, то самое, что вело в Чавкающий Подвал, закатился мяч. Настоящий футбольный мяч, с автографами всех игроков «Зенита»…

— Ничего себе!

— Со всеми, со всеми⁈

— Да, это был отличный мяч! Один паренек взял его без спросу — мяч-то был отцовский! Ох, и крик поднялся! Мальчишки стали ругаться — кто виноват, да кому по физиономии надавать… Но словами тут не поможешь — надо отправляться в подвал. А кому охота отправляться в темный подвал, про который рассказывают такие страшные истории⁈ И тогда дети решили сыграть в карты — кто останется в дураках, тот и полезет в Чавкающий Подвал. Сыграли один раз — и выпало лезть как раз тому мальчишке, чей и был тот самый мяч. «Нечестно!» — закричал он. Ладно — сыграли еще раз. И снова он остался в дураках. Мальчик побледнел, но крикнул, что не согласен. И в третий раз сыграли — и снова он проиграл. Делать нечего — надо лезть. И вот он смотрит в маленькое окошко, трясется со страху. А лезть надо. И он расплакался. А все кричат ему: «Слабак, слабак!» Мальчишка вспыхнул — и полез в тесное окошко. Мелькнули кеды, и….