Так получилось, что именины мои праздновали утром: большая часть мужчин деревни работали во вторую смену и вечером просто не смогли бы придти меня поздравить. А когда мероприятие закончилось и отец тоже уехал на работу, я залез в шкатулочку, в которой семья держала деньги, выгреб оттуда все и отправился в детский сад, к маме. А там ей, вручив все эти деньги, сказал:
— Мам, ты сейчас бери деда Ивана и купи в Ворсме на все деньги просо для детского сада. Кооперация его из амбара распродает, если его сейчас взять, то экономия выйдет большая, или детям больше каши достанется.
— Так в сад-то деньги только первого переведут, на что покупать-то?
— АВ ты не по счету покупай, а за наличные. Бери, мне кто-то из городских сказал, что в кооперации проса очень мало осталось, до первого может все кончиться. Так что надо брать пока оно есть еще…
Мама покачала головой, но все же со мной согласилась: дома уже как-то привыкли, что «шарлатан плохого не посоветует». А деньги… я сказал, что с тетей Наташей договорюсь, чтобы нам деньги вернули после перечисления их на детсад. Вообще-то так уже не первый раз делалось, а о том, что кооперация для очистки амбаров перед новым урожаем зерно продает по дешевке, народ знал и многие уже этим воспользовались. Все же кур кормить всяко надо, а червяков еще в деревне было недостаточно для прокорма всего поголовья. Правда, тут был один неприятный момент: в кооперации продавали именно просто, для того, чтобы получилось пшено, его нужно было пропустить через крупорушку. Однако если есть лишние руки (например, молодых мамаш с младенцами), то закупка проса действительно была в финансовом отношении очень выгодной. А еще всегда была возможность просто передать для обмолота родителям дошкольников, и если каждый дома обмолотит хотя бы килограмм — а крупорушки-то в каждом доме ведь имелись. Конечно, после крупорушки пшено требовалось еще руками перебрать, чтобы в кашу не попали необмолотившиеся зерна, но ведь и в «магазинной» крупе таких было немало, здесь разве что побольше зерен нужно было выбрать, однако чаще это проделывали еще дома у дошкольников, ведь «отходы» шли на корм тем же курам. Так что все «отрицательные стороны» закупки были понятны и не страшны, а вот риск того, что просо в кооперации закончится, мама сочла существенным…
Очень существенным: она купила проса столько, что деду Ивану пришлось за ним и во второй раз ехать: просто мама решила «потратить все деньги». Не совсем все, она меня несколько раз переспросила, а осталось ли в доме еще хоть сколько-то. Но я, сделав «честные глаза», ответил, что «на все, что потребуется, денег достаточно осталось», и, по большому счету, даже при этом не соврал: в доме точно уже было все, что могло бы потребоваться до конца месяца (то есть в «нормальных условиях» могло бы), а небольшой запас «отцу на обеды» я оставил. Обычно все деревенские на работу еду с собой брали, но если им приходилось работать сверхурочно (что в последнее время случалось нередко), то была возможность и в заводской столовой перекусить. Еда там, правда, была довольно скудной (в плане меню): обычно там подавали какую-нибудь кашу (причем, что меня удивляло, в основном рисовую), чай (настоящий, но грузинский) с сахаром — и все это обходилось рабочему заметно дешевле рубля. Так что да, десятку я дома оставил, а спать лег с чувством выполненного долга: мать закупила для детского сада чуть ли не тонну проса и два мешка риса. Причем с рисом совсем уже смешно получилось, его забрать заведующая кооперацией мать уговорила. Ей действительно нужно было поскорее амбары освободить.