Но иногда им все же заранее говорили, что «работы на завтра не будет», и они оставались дома, помогая бабе Насте в делах домашних. Причем эти дела они давно уже промеж себя распределили: Настя чистила курятник, резала солому на подстилку курам, прочими делами «во дворе» занималась, а Маша чистила и мыла дом. Честно говоря, раньше я не замечал, чтобы о чистоте дома тетки так заботились, но сейчас Маша полы не просто мыла с щелоком, а вообще их выскабливала. И для чего все это делалось, я понял тридцать первого января.
Я еще удивлялся тому, что мужчины зимой каждый день домой из Ворсмы возвращались, но дядя Коля сказал, что отец мой сейчас очень волнуется за маму, а в таком состоянии одному ему через лес в темноте ходить не стоит, поэтому они пока буду вместе на работу каждый день ходить. И в этот вторник ушли еще до рассвета, а потом и тетки в колхоз свой уехали…
Сначала баба Настя послала Вальку к тете Наташе, а меня выставила в комнату Николая, причем выставила с миской редкого лакомства: пшенной кашей, политой березовым сиропом. Чуть позже — я сам не видел, а услышал, как Валька бабушке рассказывает — Мишка на лыжах помчался в Ворсму кого-то звать, а где-то через час из Ворсмы к нам приехала фельдшерица. Бой-баба, верхом на лошади прискакала — но все равно опоздала: баба Настя приняла у мамы дочку. Я еще слышал, как она фельдшерице довольно говорила, что «вот научил же доктор Аньку рожать правильно!»
Фельдшерицу тоже в комнату Николая баба Настя чуть позже привела, и тоже ей каши с сиропом положила. И они о чем-то с бабой Настей долго разговаривали, а Валька сидела возле мамы на случай взрослых позвать, если маме что-то нужно будет. И из разговоров их я узнал, что сестренка у меня родилась «большая, восемь фунтов», а я, когда родился, всего на шесть с половиной фунтов потянул — и долго удивлялся, как мама выносила такую большую девочку, но потом сообразил, что разговор-то шел о русских фунтах (сестренку на старом безмене взвешивали, дореволюционном еще) и успокоился. Еще, правда, подумал, что я-то в этих фунтах, получается, совсем мелким был — но я и сейчас отнюдь не Геракл, а со временем недостачу точно наверстаю. Буду побольше каши есть и наверстаю…
Потом домой прибежал отец: Мишка-то ему про мать не рассказал, но фельдшерица, вернувшись в Ворсму, на завод заехала и отца о рождении дочери сообщила. Она, как я теперь узнал, сама была родом из Кишкино, и всех нас хорошо знала. А когда она отцу рассказала, мастер его просто выгнал домой, сказав, что он всяко сегодня работать не сможет…